Банк - Бентли Литтл

Виктор вышел из машины, Ник последовал его примеру, и они оба прислонились к боку джипа и стали смотреть на поле.

– Ходят слухи, – сказал Виктор.

– Что за слухи? – тихо спросил Ник.

– Говорят, что твою маму завалил садовник.

Ник почувствовал, как к его лицу приливает жар.

– Кто… Кто это сказал? У нас даже нет садовника.

Но тут в его сознании промелькнул образ маминой машины, припаркованной перед ботаническим садом.

Виктор пожал плечами.

– Разные люди.

– Ты не можешь просто сказать мне что-то подобное, а потом отмахнуться, когда я спрашиваю, кто это говорит. Если начал, то продолжай. Кто это сказал?!

– Миссис Нельсон.

– Вот сучка.

– Я не знаю, чувак. Это просто слухи. Кому какое дело? Лучше наслаждайся видом.

На мгновение они замолчали, наблюдая за выступлением чирлидерш.

– Ты действительно думаешь, что вот так сможешь охмурить Стейси? Преследуя ее?

– Я ее не преследую.

– Мы подглядываем за ее тренировками в группе поддержки. Это жутко. Цыпочкам это не нравится.

– В твоем теле есть хоть унция тестостерона? Ты понятия не имеешь, что нравится девчонкам.

Они некоторое время еще подкалывали друг друга, полушутя-полусерьезно, как это обычно бывает, но в голосе Виктора появились нотки гнева, а выражение лица стало суровым.

Ник отступил.

– Ладно, ты прав, приятель. Мы оба слишком тупы, чтобы вести себя нормально.

Монтгомери? Неужели его мама действительно ублажала садовника…

Он не прочь оставить своих друзей в зеркале заднего вида.

Он отвернулся и стал молча смотреть на красивых чирлидерш.

Глава 4

Ви Джей убил собаку на открытой местности, и это было великолепно. Вместо того чтобы запереть животное в гараже или сарае, как он обычно делал, он отвез его в парк и зарезал на теннисном корте. На детской площадке были малыши и их родители, на дорожках – несколько бегунов, но баскетбольная и теннисная площадки в этот раз пустовали, так что эта часть парка была в его распоряжении.

Было что-то волнующее в том, чтобы делать это там, где его могут поймать, и, входя в парк с украденным питомцем на поводке, Ви Джей едва не подпрыгивал на ходу от возбуждения. Терьер залаял на другую собаку – сеттера, которого выгуливала сексуальная женщина в обтягивающих тренировочных штанах, – и Ви Джей с владелицей пса кивнули друг другу и улыбнулись, разделяя товарищеское чувство, свойственное любителям собак.

Он прошел мимо бездомного старого хрена, который копался в мусорном баке на обочине и что-то бормотал себе под нос. Проигнорировав бродягу, Ви Джей подошел к теннисному корту, открыл ворота и ввел терьера. С другой стороны парка до него доносились знакомые звуки играющих детей, а с улицы – шум проезжающих машин. Привязав поводок собаки к одному из низких столбов, поддерживающих то, что осталось от сетки, пересекающей центр площадки, Ви Джей вынул жертвенный нож из ножен, прикрепленных к поясу. Прежде чем животное успело почувствовать неладное, он опустился на колени, левой рукой погладил собаку по голове, а правой воткнул нож глубоко в сердце терьера. Хлынула кровь, раздался взвизг, а затем собака затихла.

Ви Джей огляделся, чтобы убедиться, что его не заметили. Он все еще слышал, как играют дети, и вдалеке увидел женщину, совершающую пробежку, но в этой части парка никого не было – кроме того бездомного хрена, который смотрел на него с другой стороны забора.

При виде потрепанной фигуры у него заколотилось сердце. Но бомж был сумасшедшим, и даже если бы он рассказал людям о том, что видел, никто бы ему не поверил.

Ви Джей стоял, подняв окровавленный нож, намереваясь отпугнуть мужчину, но, к его удивлению, бомж кивнул в знак одобрения и улыбнулся.

Уважение.

Этот человек выражал ему уважение, и Ви Джея охватило чувство гордости. Он кивнул в знак признательности, и бездомный удалился, неся через плечо сумку с перерабатываемыми банками и бутылками.

Ви Джей вернулся к работе.

У собаки было четыре лапы, поэтому, ампутировав последнюю, Ви Джей достал маленькое зеркальце, которое носил в кармане, и осторожно выдернул четыре ресницы – две с левого века, две с правого. Вслух он сказал: «Раз, два, три четыре, все плохое мы забыли». Затем положил ресницы в рот и проглотил.

Поставив по одной собачьей ноге в каждый из четырех углов теннисного корта, он оставил изуродованное тело у края сетки, на равном расстоянии от каждой стороны, а затем обошел сетку четыре раза, топая левой ногой по завершении каждого круга.

Это было невероятно круто – совершить такую расширенную версию ритуала, да еще и на открытом воздухе, и захватывающе – убить животное в такой близости от других людей. Он чувствовал себя непобедимым и, чтобы доставить себе особое удовольствие, спустил штаны, помочился на труп, затем снова натянул штаны и с улыбкой побежал домой.

Часть четвертая

Глава 1

Когда Ник проснулся, его родители все еще ссорились. Из кухни доносился негромкий гул сердитых голосов, и Ник раздумывал, стоит ли ему тихонько подкрасться, чтобы услышать, что происходит, или пошуметь, чтобы заставить их замолчать. Он выбрал первое, и приглушенный звук разделился на отдельные слова, когда он на цыпочках осторожно двинулся по коридору.

– …заблокировать счет…

– Ты не подумала, что надо было сначала позвонить мне, чтобы мои личные данные тоже не оказались под угрозой?

– Я уже говорила, что была занята.

– Четыре часа? Да ладно!

– А ты должен был ответить на звонок! Кроме того, ничего ведь не случилось, правда?

– Не в этом дело! Могло случиться! Может, еще и случится!

– Сколько раз я должна просить прощения?

Ник кашлянул и вошел на кухню. Родители замолчали и дружно отошли друг от друга: мама – к плите, папа – к холодильнику. Никто из них не заговорил с ним и даже не глянул в его сторону. Ник потянулся за коробкой с апельсиновым соком, затем взял два ломтика хлеба из открытой упаковки на стойке и сунул их в тостер. Обычно он не отличался разговорчивостью по утрам, поэтому его молчание не было таким уж необычным, но молчание родителей было тревожным знаком, и Ник решил подождать и посмотреть, кто сломается первым. Он налил себе сока, намазал тосты сливочным и арахисовым маслом и был уже готов начать есть, когда рядом с ним присела мама с чашкой кофе. Отец развернулся и вышел на улицу, чтобы проверить, доставили ли газету.

– Ты сделал все задания? – спросила мама.