Синдром Медеи - Наталья Солнцева

Ирбелин вспомнил лицо Субботиной – тонкое и романтически-печальное. Наверное, такие лица были у обедневших дворянских невест-бесприданниц. Но как она все-таки нелепо выглядела в этой своей жилетке и войлочных тапочках! Барышня-крестьянка. Жалкое зрелище.

Однако сие видение лишило его покоя не только на целый вечер, но и на всю ночь. Приехав домой, Ирбелин не находил себе места, ему захотелось выпить, и он осушил полбутылки коньяка. Попытка забыться не удалась: хмельная дрема являла ему один и тот же образ. Ирбелин измучился, устал, кровать казалась ему неудобной, подушка излишне плоской, он задыхался, ворочался, сбрасывал одеяло, замерзал, снова укрывался, стонал и едва дождался рассвета. Утром он встал с головной болью, заставил себя принять душ, с раздражением побрился, позавтракал чашкой крепкого кофе и тостом, вызвал водителя и отправился в офис.

Глинский в отличие от своего босса прекрасно выспался, с аппетитом съел яичницу с ветчиной, творожный десерт, запил завтрак стаканом свежевыжатого апельсинового сока и, бодрый и полный сил, поехал выполнять необычное поручение Ирбелина. Уже в начале десятого он постучал в дверь, за которой скрывалась сирота, вызвавшая у скряги и прожженного дельца Ирбелина такое, мягко говоря, странное сочувствие. Уж не влюбился ли милейший патрон в юную притворно-невинную девицу? А что? Седина в голову, бес в ребро! Ирбелин давно разведен, возможно, его мужские инстинкты проснулись благодаря… искусству обольщения нищей куртизанки. Другая женщина не смогла бы вызвать эти волны на безмятежной глади, с некоторых пор воцарившейся в сердце патрона. Тут нужны не абы какие способности.

– Вам кого? – спросила открывшая дверь Субботина.

Разумеется, это она и есть – обычная, ничем не примечательная серая мышка. Хитрая бестия! С такой невзрачной внешностью произвести такое впечатление на Ирбелина. Ловко…

– Моя фамилия Глинский, – официально представился он, проскользнул в темную, плотно забитую мебелью и старым хламом прихожую и жестом фокусника достал из пакета бутылку шампанского и коробку дорогих шоколадных конфет. – А это вам! От нашего агентства «Перун» по случаю… переселения из старой квартиры в новую.

Субботина испуганно попятилась, оглядываясь, словно ища защиты от незваного гостя. Но заступиться за нее было некому.

– Но… я… – забормотала она, запнулась и замолчала.

– Берите, берите, – настаивал Глинский, протягивая ей шампанское и конфеты. – Где у вас кухня? Или пригласите меня в гостиную. Не станем же мы топтаться здесь?

– Да… простите… проходите…

Он чувствовал себя хозяином, а она совершенно растерялась от такой бесцеремонности.

«Попробуй соблазнить меня, дорогуша! – злорадно подумал Жорж, окидывая опытным взглядом убогую обстановку, старомодную мебель и одетую в дешевый спортивный костюм обитательницу сего «уютного гнездышка». – Давай, пускай в ход свои чары!»

– Грёза Дмитриевна? – уверенным тоном спросил он, располагаясь, как у себя дома. – Я не ошибся?

– Н-нет…

– Вот и славно. Вот и замечательно! Вы-то мне и нужны.

– Я?

Она не знала, куда деть неухоженные руки с короткими ногтями без маникюра, и спрятала их за спину.

– Именно вы! – охотно подтвердил Глинский, наслаждаясь ее смущением. – Видите ли… мы решили выделить вам на переезд материальную помощь. Э-э… нечто вроде подъемных.

– Не надо! – вспыхнула Грёза. – Вы лучше старушкам выделите, они больные, немощные. А я уж сама о себе позабочусь.

По ее скулам разлился горячий румянец, и Глинский вдруг заметил, какие у нее нежные, классически совершенные черты лица, разве что губы чуть великоваты, зато гладкие и красивой формы; какие шелковистые волосы, небрежно забранные в узел, благородная линия лба. Словно у средневековой мадонны.

Он с трудом стряхнул с себя оцепенение и произнес невпопад:

– Господин Ирбелин распорядился лично вам… вот…

Конверт в его руке предательски дрогнул, выдавая волнение, абсолютно неприсущее Глинскому в подобных ситуациях. Сколько таких конвертов с «компенсирующей временные неудобства» скромной денежной суммой он выдавал жильцам выкупленных квартир – не перечесть. И ничего подобного сегодняшнему смятению не испытывал. Ни разу!

– Я не возьму, – упрямо повторила девица в спортивном костюме, отталкивая его руку с конвертом.

Положение – глупее не придумаешь! Директор агентства «Перун» выглядел в собственных глазах полнейшим идиотом. А эта Субботина не так проста! Жорж решил не спорить, дабы не усугублять и без того смешные обстоятельства, которые он сам же спровоцировал. Недооценил он эту жиличку, ошибочно принял ее за недотепу. С кем не бывает? У нее, видно, свои планы: воспользоваться заинтересованностью Ирбелина в приобретении сего объекта, чтобы выжать из бизнесмена максимум «зеленых», а не удовольствоваться оскорбительной подачкой. Что ж, в практицизме Субботиной не откажешь! И осуждать ее не за что – брошенные на произвол судьбы дети иногда вырастают голодными хищниками: сражаются за свой кусок не на жизнь, а на смерть. Их, в сущности, можно понять.

– Давайте обсудим варианты, – криво улыбнулся Глинский, пряча конверт в карман. – Каковы ваши предложения?

– Уходите, – сказала Грёза, сдерживая слезы.

– Погодите… Я, кажется, был вежлив и ничем не заслужил такого обращения, – опешил он. – Вы меня выгоняете? Помилуйте, за что?

У Грёзы комок стоял в горле, сразу всколыхнулись, всплыли в памяти прошлые инциденты из ее сурового детства, когда богатые дяденьки или тетеньки с барского плеча оказывали несчастным сироткам благотворительную помощь. В отличие от многих ребятишек, которые нарадоваться не могли новым игрушкам и сладостям, Грёзе не хотелось играть дареными куклами и есть конфеты от покровителей.

– Горда ты больно! – укоряли ее воспитательницы. – Будешь нос задирать – пропадешь.

– Ну и пусть, – горько вздыхала девочка. – Лучше умереть, чем жить подаянием!

– Откуда у тебя мысли-то такие берутся? – разводили руками взрослые. – Богу виднее, кто чего заслуживает. А ты смирись…

Грёза не могла с ними согласиться. Бог представлялся ей сердитым, несправедливым стариком, который наказывает невинных и раздает милости кому попало. С годами ее мнение мало изменилось.

– Мы просто не понимаем друг друга, – с горечью сказала она, горя желанием выпроводить гостя как можно скорее. – Вы меня, а я – вас.

Такие красивые, хорошо одетые мужчины, которые, кажется, никогда не знали нужды ни в чем – ни в деньгах, ни в восхищении окружающих, приводили Грёзу в замешательство. Она не умела вести себя с ними, терялась. Подобное чувство она испытала перед Ирбелиным, и теперь