Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

Поскольку время было позднее, они сразу отправились в гостиницу «Гавань», где и заночевали. Все дальнейшие проблемы решили отложить до утра. А главная проблема заключалась в том, как добраться до некоего зимовья «Дозорное». Именно там Горислава должен был ждать Пасюк с группой остальных спелеологов. Честно говоря, Костромиров смутно представлял себе их дальнейший маршрут, так как о месторасположении зимовья имел весьма приблизительные сведения. Он знал только, что Дозорное находится где-то в верховьях реки Бикин, точнее, в среднем течении одного из ее притоков — горной речки Заглоты. Костромиров хорошо понимал, что путь им предстоит совсем даже не простой. Верховья Бикина до сих пор оставались едва ли не самым дремучим углом Приморья. И если еще годах в тридцатых прошлого века там можно было встретить удэгейцев, а то и поселения староверов, то теперь в этих глухих таежных местах практически не ступала нога человека. Горислав знал также, что длина самого Бикина — что-то около шестисот километров, при этом все эти сотни верст — нехоженая тайга, болота да горы. Каким образом туда попал сам Пасюк, было для Костромирова подлинной загадкой. Дорог в ту сторону никаких — ни железных, ни шоссейных, ни даже грунтовых — не вело, а чтобы его приятель, коренной житель мегаполиса, пешим дралом пробирался через тайгу, по болотам да буреломам, Гориславу мыслилось с трудом.

Именно поэтому, принимая во внимание все обстоятельства, Горислав Игоревич не стал возражать, когда наутро инициатива по обустройству их дальнейшего маршрута перешла в надежные и ухватистые руки Хватко. Перво-наперво, позавтракав, Вадим Вадимович отправился с неофициальным визитом к прокурору города. А вернувшись, имел вид довольный и победительный.

— Прохлаждаешься, профессор? А я, между прочим, уже обо всем договорился! — заявил он, внушительно хлопнув себя по животу. — Значица, так. Сегодня-завтра отдыхаем, организм настоятельно требует релаксации...

— С чего бы это? — возмутился Костромиров. — Мы что, вагоны разгружали?

— Не знаю, как тебя, а меня так до сих пор шатает, точно пьяного; никак не отойду от шестисуточного променажа; такое чувство, будто все еще на поезде — трындых-тых-тых, трындых-тых-тых — качусь. Так вот — походим по городу, осмотрим тут всякое прочее. Когда еще доведется? А послезавтра утром нас обещали доставить на место...

— Тогда, возможно, правильнее — своим ходом, и уже сегодня? — не сдавался Горислав.

— Слушай сюда, профессор, — усмехнулся следователь. — Своим ходом можно, мне объяснили. Надо только взять машину, доехать до Лучегорска — за день доберемся, туда федеральная автотрасса ведет — вот... там ищем охотника-следопыта из местных...

— Зачем нам следопыт?

— Помимо Заглоты, в Бикин впадают еще не то четыре, не то пять... сотен рек и речушек. И, представляешь, номеров инвентарных на них никто проставить не удосужился. Такая незадача! Таблички с названиями и указатели там также отсутствуют...

— С этим понятно, — нетерпеливо прервал товарища Горислав.

— Ну, слава богу! Значит, нанимаем какого-нибудь Кожаного Чулка или Последнего из могикан, вернее сказать — из удэге, пересаживаемся на моторную лодку и поднимаемся по Бикину до самой Заглоты; в три-четыре дня должны доплыть...

— Четыре дня?!

— Именно. Но это еще не все. По Заглоте моторка не пройдет — река горная, порожистая, поэтому ссаживаемся на берег — и на своих двоих по тайге: по горам, по долам, нынче здесь, завтра...

— Все, все, убедил! Ну а ты что предлагаешь?

— Так я же говорю: сегодня-завтра — рекреационные дни, а послезавтра посадят нас на МИ-8, несколько часов лету, и мы...

— На месте! — обрадовался Костромиров.

— Ну, не совсем то есть на месте, — остудил его пыл Вадим. — В этом твоем злодремучем Дозорном невозможно посадить вертолет — местность не дозволяет. Поэтому нас высадят где-нибудь рядом. Но Владимир Иваныч обещал дать надежного проводника, так что не заплутаем.

— Владимир Иванович, это...

— Прокурор города. Мировой, кстати, оказался мужик. Как узнал, что я к нему не с проверкой, обрадовался, как родному. Выделил нам служебную машину с водителем, понял?

— Неплохо. А водитель нам зачем? Можно бы даже и без водителя...

— Во-первых, в качестве гида, а во-вторых, машина японская, с правосторонним управлением (тут других не найдешь), в-третьих, я никогда не пробовал трепангов. И морских гребешков тоже.

— Господи, трепанги-то с гребешками при чем? — удивился Горислав.

— При том, что, говорят, они с пивом дивно хороши. А ты знаешь, я выпивши за руль — никогда!

— Теперь мне все понятно, — обреченно вздохнул Костромиров.

Итак, друзья, отобедав в гостиничном ресторане, отправились на знакомство с Владивостоком.

В первый день, объездив все значимые места города, посетив музеи Морского пароходства, Тихоокеанского флота и местный океанариум, оценив мощь фортификационных сооружений Золотого Рога, полюбовавшись вечерней панорамой города и Амурского залива, они наконец вернулись в гостиничный номер, где обоих моментально сморил богатырский сон.

Второй день был в основном посвящен дегустации всяческих морских деликатесов, под местное пиво, разумеется, а вечер — подготовке к предстоящему десантированию в таинственные и жутковатые глубины уссурийской тайги.

Ну а с утра пораньше, погрузившись в вертолет, они уже любовались панорамой Приморского края с высоты птичьего полета. Их путь лежал на северо-восток, вдоль гор Сихотэ-Алиня, в Пожарский район. Выделенный прокурором города проводник — общительный смуглолицый абориген, назвавшийся Борисом и представившийся замысловатым титулом заместителя председателя организации малочисленных народов Приморского края, — через полчаса лета был уже с ними на «ты».

— Слышь, Борь, — спросил его Вадим, — а ты кто будешь? В смысле, по национальности? Удэгеец или нанаец?

— Нет, — заулыбался тот, — мы орочи.

— Орочи? — переспросил Хватко. — Надо же... Значит, ты, гм... орч... ороч?

Было очевидно, что он до сей поры и слыхом не слыхивал о существовании подобной народности.

— Ороч, значица, — с гордостью и с долей обиды в голосе подтвердил проводник. — Между прочим, орочи — прямые потомки чжурчжэней.

— Джучр... журчж... кого? — совсем растерялся следователь.

— Было когда-то такое тунгусское племя, — поспешил на помощь другу Горислав. — В двенадцатом веке на территории современного Приморья чжурчжэни создали Империю Цзинь — Золотую Империю.

— Первый раз слышу, — округлил глаза Вадим Вадимович. — Хотя по истории у меня всегда была твердая пятерка. Даже в университете.

— Ну, по историческим меркам государство чжурчжэней оказалось не очень долговечным, — утешил его Костромиров. — Может, поэтому и не слышал. Золотая Империя просуществовала чуть более века, а в тысяча двести тридцать четвертом году ее разгромил сын Чингисхана — Угедей. Так вот, орочи, а также другие тунгусо-маньчжурские племена, вроде эвенков, нанайцев, ульчей, удэгейцев, считают себя потомками этих самых знаменитых чжурчжэней.

— Вот, —