Пропавшая без вести - Арлин Хант

— Фу-у-у…

— Одежда жутко воняет, — отозвался из кухни Сэм. — Забыл вас предупредить.

— Пахнет кошками!

— А по-моему, нашатырем.

— Господи! — Сара вытряхнула вещи из сумки на пол.

Мягко выражаясь, одежда была самой обыкновенной. Приталенный красный жакет, две видавшие виды стариковские рубашки — белая и голубая, кашемировый джемпер, две пары джинсов, носки, белье — все хлопчатобумажное, поношенное, но чистое, и пара кроссовок. Четвертый размер.

Отодвинув вещи в сторону, Сара разложила на столе жакет, рассматривая пятна от нашатыря, оставшиеся на его шерстяной ткани.

— Как-то он сюда не вписывается.

— Вы так думаете?

Сара взяла жакет в руки: отлично сшитая вещь, бархатный воротник, шелковая подкладка, пуговицы, похоже, из настоящего черного дерева.

— Ну, не сочетается с остальной ее одеждой. А где те вещи, что были на ней… в тот день.

— В полицейском участке. — Сэм поставил перед Сарой кофе и сел на диван напротив. — Это вещественные доказательства. Кажется, на ней было длинное платье и сапоги.

Сара внимательно осмотрела одежду, прочла все этикетки и проверила карманы. Там не оказалось ничего, кроме пыли и одинокой пуговицы.

— Документы при ней были?

— Нет… Ни бумажника, ничего.

— Странно как-то.

— Деньги были… Пятьсот наличными.

Сара опять посмотрела на одежду:

— Фунтов или евро?

— Евро.

Сара еще раз прочитала этикетки на рубашках:

— «Торнтон» — как на жакете. Бутик, наверное.

— Не знаю такого.

— Я тоже, но постараюсь разыскать, где их могли купить. По крайней мере, не массовая продукция.

— Правильно. Значит, можно… — Его внезапно прервал звонок мобильника. Сэм взял трубку и недовольно нахмурился, увидев номер. — Извините, я на секунду.

— Да-да, конечно.

Он вышел на балкон и прикрыл за собой дверь.

Сара видела, как он нервно ходит взад-вперед. Собеседник явно действовал ему на нервы. Даже со своего места Сара видела, как у Сэма на шее вздуваются жилы. Вскоре он захлопнул телефон и вернулся в комнату. Вид у него был обеспокоенный.

— Что-то не так? — спросила она.

— Репортер.

— А…

— Так вы думаете, одежда может помочь?

— Все помогает. Вопрос в том, что из неизвестного удастся восстановить, оттолкнувшись от того, чем мы располагаем.

Сэм собрался с духом:

— В полиции сказали, что ваше агентство — это несерьезно.

— Мы знаем свое дело.

— Ну и хорошо.

Сара подняла бровь:

— Не обращайте на них внимания. Нам и раньше доводилось пересекаться с ними. У них это пройдет. Сэм, можно, я задам вам один вопрос? Хотела спросить вас еще вчера, но… я понимаю, вопрос глупый.

— Задавайте.

— Вы рады, что ваша сестра жива?

Казалось, прошла вечность, пока Сэм наконец со вздохом произнес:

— Конечно рад. Послушайте, Сара, скажу вам откровенно, я больше не знаю, как к чему относиться. Такая головоломка… Вы только представьте: живешь, чего-то добиваешься, строишь планы, а потом вдруг — раз, и такой удар в спину из прошлого. — Его синие глаза пристально смотрели на нее, и Саре стало по-настоящему жалко его. — Что я, монстр после этого, да? — спросил он.

— Вовсе нет.

— Моя сестра, которую я считал мертвой, которую оплакивал столько лет… Я вдруг узнаю, что она жива, но совсем не чувствую ни признательности, ни радости. Я… я не знаю, что чувствовать.

— А разве должны знать?

Он растерянно заморгал:

— Как вы сказали?

— Разве должны вы это знать? Вы же не робот. В нас не заложена программа, чтобы заранее знать, как реагировать в той или иной неординарной ситуации.

Иногда нельзя позволить себе такую роскошь, как чувства. Надо просто идти дальше, и все.

Сэм прищурился:

— Инстинкт самосохранения.

— Без этого нельзя.

Он склонил голову набок:

— Так что же вы скрываете, Сара?

Сара вздрогнула:

— Я ничего… и вообще, разговор ведь не обо мне…

— Ну да. У вас просто дар, умеете представить себе, каково оно — в шкуре другого, — ответил он с озорной искоркой в глазах.

— Правильно, — ответила Сара с улыбкой.

Начал накрапывать дождь. Джон перебежал дорогу и поднялся по ступенькам самого задрипанного здания на всей улице — гостиницы «Эрин», где Кэти Джонс прожила почти десять дней.

Он прошел мимо двух скучающих нигерийцев, которые, сидя на ступенях, по очереди затягивались одной сигаретой. Ни один не взглянул в его сторону, но Джон спиной почувствовал, что они исподтишка следят за каждым его движением.

— Здорово, парни, — сказал он, задержавшись у двери.

Они медленно поднялись и пошли прочь по улице.

Джон толкнул замызганную дверь. За ней оказалась другая, заклеенная огромным плакатом: «КРЕДИТНЫЕ КАРТЫ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ. С ЖИВОТНЫМИ НЕ ВХОДИТЬ. РАСЧЕТНЫЙ ЧАС — 12.00». К этой внутренней двери снизу была приколочена доска, — видно, какой-то постоялец засадил в нее ногой. Наверное, не каждому нравится, что ему предписывают, когда приходить и когда уходить.

В прокуренном сыром вестибюле было темно. У одной из казенно-зеленых стен стояла коричневая кушетка. Джон заметил растение, удивительно пышное для такой нездоровой обстановки. Рядом с ним находилось небольшое стеклянное окошко с отверстиями для разговора. За стеклом была комната. На потемневшей латунной табличке было написано: «Администратор». Джон побарабанил пальцами по стеклу.

Когда-то в этой комнате, похоже, был склад, но затем его превратили в офис, такой грязный, какого Джон уже давно не видел. За столом в гигантском кресле-качалке сидел толстяк с изрытым оспинами лицом. Он смотрел мыльную оперу и жевал жирный бутерброд.

— Чего надо? — спросил он, вскользь глянув на Джона.

Джон вынул бумажник и показал удостоверение:

— Джон Квигли, частный детектив.

— И чего? — совершенно равнодушно буркнул здоровяк.

— Мне нужен хозяин этого милого заведения.

— Перед тобой.

— Могу я узнать ваше имя?

— Пит Бакли.

— Так вот, Пит, я расследую дело, к которому имеет отношение один из ваших постояльцев.

— Да у меня этих постояльцев… Вон, дверь не закрывается.