Лик над пропастью - Иван Любенко

С трудом оторвав взгляд от осеннего городского пейзажа, Ардашев вынул жестяную коробочку, положил под язык крохотный леденец и, перейдя на тротуар, принялся размышлять: «Итак, теперь совершенно ясно, что после того, как прогремел выстрел, тот, кто находился рядом с Тер-Погосяном, надел перчатки (либо пришел в них и не стал снимать), включил лампу, взял со стола подписанное им прощальное письмо, наложил его на другой лист с обращением ко мне и обвел подпись. Сделать это было нетрудно, поскольку бумага — дешевая, почтовая; с гербовой такой номер не пройдет, ее-то и на солнце хорошо не просветишь. Затем он сунул послание в заготовленный ранее конверт и тут же оставил. Да, все так, вероятно, и было. Экспертиза это непременно подтвердит. Письмо понадобилось для того, чтобы показать мотив самоубийства. Вот, мол, смотрите, пообещал торговец, что застрелится, и сдержал слово. А вообще-то слишком самоуверенно. Неужели преступник посчитал, что я просто так сдамся? Скорее всего он полагает, что доказать его вину будет невозможно. Да и в чем эта самая вина заключается? В том, что он находился рядом с самоубийцей? Нет, конечно. Тогда зачем ему нужны были все эти приготовления? Напрашивается вполне логичное объяснение: он пытается отвести от себя подозрение в предумышленном смертоубийстве Тер-Погосяна, которое совершил. Другого объяснения быть не может. Но как он умудрился это сделать, если на правой руке покойного следы от порохового заряда? А может, он заставил его выстрелить в себя? Но как? И почему? Неужели и впрямь идеальное преступление?»

Поравнявшись с домом губернатора, Клим Пантелеевич потянул на себя ручку входной двери и вошел внутрь. Проследовав по длинному коридору, он остановился у кабинета с латунной табличкой, на которой красовалась надпись: «4-е отделение Губернского правления. Статский советник А.Л. Фон-Нотбек». Рядом сидел помощник и выстукивал на машинке. Завидев посетителя, он осведомился:

— Позвольте узнать, сударь, по какому вы вопросу.

— По личному.

— Как о вас доложить?

— Ардашев, присяжный поверенный Окружного суда.

— Ах да, простите, — смутился секретарь, — я вас не узнал. У господина Фон-Нотбека посетитель. Вам придется немного подождать. Вы присаживайтесь, пожалуйста.

— Благодарю.

Адвокат плюхнулся на жесткий кожаный диван и со скучающим видом принялся считать золотые лилии на потолке. Но не успел он дойти до сорок второго цветка, как дверь распахнулась, и оттуда выскочил господин довольно высокого роста, с бритым лицом. В руке он держал какой-то бланк с проступающей типографской надписью: «Предписание». Молодой человек был настолько взволнован, что у него заметно подрагивали уголки губ. Он снял с вешалки плащ, перекинул через руку и хлопнул дверью.

Помощник тут же сунул голову в кабинет начальника и, обернувшись, пригласил Ардашева.

Фон-Нотбек поднялся из-за стола и шагнул навстречу посетителю. Длинные усы, напоминающие велосипедный руль, и виц-мундир со «Станиславом» придавали статскому советнику вид надменной авантажности, скрывающей его малый рост и худощавость.

— Вот уж кого не ожидал увидеть! Клим Пантелеевич! А вы, верно, опять выиграли какой-нибудь процесс? — протягивая руку, поинтересовался чиновник.

— Не совсем так, Альфред Людвигович. Меня только что допрашивали. И весьма вероятно, попытаются обвинить в подстрекательстве к самоубийству Тер-Погосяна, — отвечая на рукопожатие, объяснил присяжный поверенный.

— Неужто все это из-за той грязной статейки в «Ставропольском слове»? — Он указал на стул.

— Да. Такова реакция судебно-следственной власти.

— И каково их окончательное мнение?

— Пока размышляют.

— Ну, думаю, у них хватит благоразумия принять правильное решение. А если нет — что ж, придется просветить начальство. Простите, а как фамилия следователя?

— Леечкин. Но не стоит беспокоиться. Да я, собственно, заглянул к вам совсем по другому поводу. Мне нужна небольшая консультация по геологии. А вы, насколько я помню, раньше трудились в Кавказском горном управлении, верно?

— Да, в Тифлисе.

Ардашев открыл портфель и вынул тот самый кристаллообразный минерал зловещего красновато-оранжевого цвета, который ему дал на время Поляничко.

— Не подскажете, что это?

Фон-Нотбек покрутил камень и положил его на стол. Рассмотрев его со всех сторон, заключил:

— Это сфалерит. Сульфид цинка. Его еще называют рубиновой обманкой. Название происходит от греческого слова, которое в переводе означает «обманчивый» или «вероломный». А из каких краев будет этот минерал: с Урала или местный?

— Местный? А что, в нашей губернии добывают цинк?

— Я имел в виду Кавказ. Одно давешнее рудное месторождение — его начали разрабатывать еще в пятидесятых годах прошлого века, — находится в Терской области, на реке Садон.

— И что там получают?

— Свинец, знаете ли, серебро, цинк. Добытую руду измельчают и еще шестьдесят верст везут телегами на Алагирский свинцово-серебряный завод близ Владикавказа.

— Постойте, — опешил присяжный поверенный, — а ведь господин Кампус хвалился в газетах, что его общество обнаружило залежи цинка всего в каких-то двухстах пятидесяти километрах от Ставрополя.

— Кампус? — хохотнул Фон-Нотбек. — Он объявит все что угодно — лишь бы спасти товарищество. Вы же видите, что нефти в Ставрополе нет. И вся эта поисковая лихорадка — одна большая афера. Сколько я ни говорил об этом городскому голове — бесполезно. Никто меня и слушать не хочет. А тут еще и самоубийство Тер-Погосяна! Ему, знаете ли, ничего не остается, как на смену нефти преподнести всем новость о несметных цинковых залежах. Не поверят в цинк — он заявит, что наткнулся на золотую жилу… где-нибудь в Медвеженском уезде.

— То есть вы считаете, что это маловероятно?

Чиновник несколько задумался, а потом сказал:

— Если даже представить, что и в самом деле они там что-то нашли, то, во-первых, хотелось бы знать, где конкретно обнаружено месторождение, а во-вторых, какие на то имеются доказательства?

— Получается, что этот образец может быть позаимствован из Садонского рудника?

— Очень, знаете ли, может быть, хотя до меня доходили слухи о том, что в районе Эльбруса обнаруживали немало тектонитов, или порфироидов. — Поймав на себе озадаченный взгляд присяжного поверенного, он пояснил: — Видите ли, в земной толще происходят разные процессы. Некоторые горные породы, располагаясь в узких зонах вдоль тектонических нарушений, под воздействием надвигов и набросов переламываются, перетираются и появляются в горных выработках в виде угловатых обломков различной величины. Они подвергаются динамическим изменениям. Другие, находясь в твердом состоянии, под влиянием повышенных температур и давления, проходят процесс структурного и минерального преобразования, то есть испытывают термальное воздействие. Вот в таких местах, а их на Кавказе немало, и могут отыскиваться рудные месторождения. Как, например, вот этот образец. Сфалерит — не что иное, как вид железной руды с примесями уже известных вам металлов. Если только представить, что господин Кампус и в самом деле отыскал новое месторождение цинка, то это, поверьте, принесет его товариществу несравненно больше прибыли, чем нефтяной фонтан на Соборной горе.