Я буду следить за тобой - Андреа Кейн

Все, что говорил Джозеф, было логично. Но это не успокоило Тейлор. Юридическая фирма, ведущая имущественные дела Гордона, могла иметь безупречную репутацию. Но сам Гордон таким не был.

– Сделайте мне одолжение, – обратилась она к Джозефу. – Позвоните мистеру Рэндолфу и проясните несколько моментов – в частности, почему мистер Беркли надумал прикрыть товарищество и зачем он торопит меня с ответом. Если вы поговорите с ним как адвокат с адвокатом, то он, возможно, будет откровеннее.

– Откровеннее в чем? – спросил Джозеф. – Что вы надеетесь выяснить?

Тейлор вздохнула:

– Я не знаю.

Снова наступила пауза, и Тейлор представила себе, как Джозеф недоуменно качает головой. Он думает, что она слишком близко принимает это к сердцу.

Не исключено, что так оно и есть.

– Хорошо, Тейлор, – ответил наконец Джозеф. – Я позвоню Горацию, а затем свяжусь с вами.

15 января

13:35

Ист-Хэмптон, Лонг-Айленд

Джонатан взял предложенный Дугласом бокал и опустился в шезлонг. Снаружи, за затемненными стеклами, занятая под усадьбу земля площадью в двадцать пять акров была покрыта снегом, но внутри помещения под куполом, в котором размещался бассейн с подогреваемой водой, воздух был жарким и влажным. Ослабив узел галстука, Джонатан откинулся на спинку, баюкая в ладони бокал виски.

– Ты изойдешь потом, – заметил Дуглас, потряхивая мартини. – Почему бы тебе не переодеться в плавки?

– Не сегодня. У меня нет времени. Нужно возвращаться в город. – Джонатан смотрел на бассейн, в котором Эйдриен в свои пятьдесят пять лет без устали плавала от стенки к стенке, шлифуя и без того прекрасную фигуру.

Дуглас с влажным полотенцем на плечах внимательно следил за ним. Затем подошел и сел в стоявший рядом шезлонг. Ему было далеко за шестьдесят, но он для своих лет выглядел безупречно: высокий, физически крепкий, с густыми волосами почти без седины. У него был острый ум, и он догадывался, что, с каким бы вопросом ни пожаловал Джонатан, хорошего в этом было мало.

– Хорошо. Тебе нужно возвращаться. Тогда скажи, что у тебя на уме. Это связано с бизнесом? Ты снова отказываешься от моего предложения?

Джонатан энергично замотал головой:

– Это не имеет никакого отношения к «Беркли и К°». Если честно, у меня не было ни минуты свободной, чтобы обдумать твое предложение. На работе творится черт знает что, и задуманный нами процесс стыковки концов проходит совсем не так гладко, как мы надеялись.

Дуглас отвел взгляд от выходившей из бассейна жены и повернулся к Джонатану.

– Гордон? – спросил он, хотя и так знал ответ. Ответом был кивок Джонатана.

– Что теперь?

– Опять все из-за Тейлор Халстед. Она единственная, кто не подписал контракт. Более того, вчера вечером звонил Гораций и сообщил, что с ним связывался ее адвокат, который задавал вопросы от имени клиента.

– Что за вопросы?

– Почему ты распускаешь товарищество. Почему мы так торопимся совершить эту сделку. – Джонатан нахмурился. – Само по себе это не должно стать проблемой. Гораций отвечал Уклончиво. Сказал, что связан обязательством не разглашать мотивы клиента. Но есть еще кое-что. Я столкнулся с Тейлор Халстед после их встречи. Она взорвалась, увидев меня. Стала орать, чтобы я держался от нее подальше. Металась по приемной, как мышь в клетке. Риду пришлось отвести ее в свой кабинет, чтобы успокоить. И поверь, Тейлор Халстед совсем не истеричка.

Выругавшись про себя, Дуглас залпом опустошил свой бокал.

– Чертов Гордон, – пробормотал он. – Даже мертвый, он как заноза в заднице. Что он сделал этой женщине?

– Не знаю. Но Рид прав. Это не связано с тем, что она ассоциирует с ним смерть своей двоюродной сестры. Она была не расстроена, а напугана. А тот факт, что она так подозрительна… даже не знаю, что и думать.

– Следует выяснить. – Дуглас потер виски. – Мы должны разобраться с этими вкладами, прежде чем кто-нибудь обнаружит, что все это сплошное мошенничество.

– Какое мошенничество? – спросила Эйдриен, отжимая воду из густых золотисто-рыжих волос. Накинув махровый халат, она подошла к мужчинам, чтобы налить себе мартини.

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться, дорогая. Просто возможные подводные камни в деле, о котором докладывал Джонатан.

Эйдриен смотрела на мужа поверх бокала.

– Джонатан – консультант по международной торговле. Он не работает на тебя, во всяком случае, пока. А это означает, что эти подводные камни связаны с Гордоном.

Дуглас вздохнул.

– Как я уже сказал, тебе не о чем беспокоиться. Мы с Джонатаном разберемся с этим.

Светло-зеленые глаза Эйдриен гневно засверкали.

– Сделай это, пожалуйста. А пока все не улажено, советую воздержаться от любых заявлений как делового, так и личного характера. В противном случае мы по уши погрязнем в скандале.

Джонатан не вмешивался в разговор супругов, отдавая должное дорогому шотландскому виски. На протяжении многих лет он скрывал свое презрение к Эйдриен. И делал это очень умело. К тому же теперь он совершенно не обращал внимания на то, что она говорила. У него были свои планы.

– Я иду на массаж, – объявила Эйдриен, поставив на стол пустой бокал. Она наклонилась и поцеловала мужа. – Поговорим позже. – Скользнула взглядом по Джонатану. – До свидания, Джонатан. Будь осторожен по дороге в город.

Он кивнул и проводил ее безразличным взглядом. Затем повернулся к Дугласу:

– Как мне уладить это?

Дуглас сердито посмотрел на него:

– Ясно, что самому тебе нельзя обращаться к Тейлор Халстед.

– Верно. Сейчас нельзя. – Джонатан выдержал короткую паузу, осмысливая собственные слова. – Думаю, ты по-прежнему не хочешь привлекать внимание к этому делу.

– Лучше всего проделать это тихо. Если я окажусь замешанным, будет еще хуже, чем сейчас.

– Согласен. Я думал о том, чтобы попросить Рида заняться этим. Он удален от Гордона на вполне безопасное расстояние.

– Правильно, – согласился Дуглас, подтверждая согласие кивком. – Не говоря уже о том, что он чертовски обаятелен и чрезвычайно ловко располагает к себе несговорчивых людей. Кстати, мы все еще не знаем, к каким выводам пришла Тейлор Халстед. Ведь она вынюхивала здесь после происшествия.

– А вдруг она знает, что на самом деле связывает тебя, Гордона и меня?

Дуглас пожал плечами:

– Это домысел. Вот если ты примешь мое предложение, то об этом событии узнает весь мир.

– И Эйдриен будет в ярости. Для нее ничего не изменилось даже через тридцать пять лет.