Я буду следить за тобой - Андреа Кейн

– И то и другое. Рид кивнул.

– Я прочитал вашу биографическую справку на сайте радиостанции в Интернете. Вы специализируетесь на консультациях по семейным вопросам не только на радио, но и в Академической школе Деллинджера. У вас, должно быть, особо доверительные отношения с подростками.

Губы Тейлор тронула мимолетная улыбка.

– Это зависит от того, с кем приходится беседовать и когда. Но вообще работа с ребятами приносит мне огромное удовлетворение.

– Школа Деллинджера – элитное и весьма дорогое заведение.

– Что оказывает еще больший прессинг на посещающих ее детей. – Тейлор встала, чтобы снова наполнить чашки. – Стремление к успеху прививается им с пеленок. Добавьте к этому чрезмерное богатство и, очень часто, отсутствие нравственной поддержки в качестве уравновешивающего фактора. В результате нередко из них получаются одинокие, испорченные, запуганные и не способные к самооценке подростки, которым не к кому обратиться. Я ничего не имею против стремления ребят к финансовому успеху. Но можно ли оправдать отсутствие заботы со стороны родителей, вечно занятых делами и не находящих времени для воспитания детей?

– Согласен. – Рид внимательно слушал ее. – Чувствуется, что вы очень увлечены своим делом.

– Я не представляю себе, как можно делать что-то без интереса.

– А какая у вас семья? – спросил Рид. – Большая или маленькая?

Тейлор хотелось сказать, что у нее вообще нет семьи.

– Я единственный ребенок, – ответила она вместо этого. – Поэтому утрата Стеф оказалась для меня слишком болезненной.

Разговор вернулся к предмету, с которого, собственно, и был начат.

Рид прочистил горло.

– Послушайте, Тейлор, я не собираюсь уговаривать вас подписать контракт. Нет так нет. – Он выдержал паузу. – Просто скажите, что из рассказанного вами можно передать моим клиентам, а что нет.

– Вы имеете в виду Гордона?

– Да.

– Ваша лояльность к клиентам оправдана профессиональной этикой. Я понимаю это.

– Конечно. Но профессиональная этика не оправдывает вторжения в вашу личную жизнь. Если вы не хотите, чтобы они знали, что произошло между вами и Гордоном, я отнесусь к этому с должным пониманием.

Молчание Тейлор затянулось, пока она обдумывала слова Рида.

– Спасибо, но я думаю, они знают, каков был Гордон на самом деле. Поэтому можете говорить им все, что сочтете нужным.

Она подняла голову и заглянула Риду в глаза.

– Что же касается контракта, то я подпишу его. Чем больше я Думаю об этом, тем больше осознаю, насколько все это ничтожно. Эта возня вокруг денег не воскресит Стеф и не сотрет из памяти того, что сделал со мной Гордон. Лучше оборвать все нити. Это поможет мне двигаться дальше, как и другим родственникам, о которых вы говорили. – Решение пришло неожиданно, но Тейлор чувствовала, что именно так и следует поступить. – В понедельник я позвоню Джозефу, чтобы он все организовал. Передайте вашим клиентам, чтобы они не беспокоились. Я не буду препятствовать роспуску товарищества Гордона, хотя их мотивы кажутся мне несколько подозрительными.

Рид не стал подтверждать или опровергать ее предположение.

– Это ваше окончательное решение? Тейлор кивнула:

– Мне не нужны эти деньги. И моей семье они не нужны. Приготовьте чек. В память о Стеф я переадресую его в Театральный фонд развития. Ей бы это понравилось.

– Она была связана с театром?

– Да, она была актрисой. – Тейлор с грустной улыбкой смотрела в кофейную чашку и недоумевала про себя, почему вдруг она рассказывает все это Риду. – В тот последний день своей жизни Стеф поздно вернулась домой из-за прослушивания. Отбиралась актриса на основную роль второго плана. Так вот, она получила ее. Ее агент позвонил и сказал мне об этом просто из уважения к ее памяти. Если бы Стеф не погибла, то первого февраля у нее была бы премьера.

В воздухе повисло тягостное молчание.

– Она, по-видимому, была талантлива, – наконец сказал Рид.

– Была.

Подавшись вперед, Рид накрыл ладонью ее руку:

– Тейлор… мне действительно жаль.

Ощущение от его прикосновения было приятным. Слишком приятным.

Время напомнить, что уже поздно. Тейлор встала.

– Уже поздно. Я очень устала.

– Понятно. – Рид тоже поднялся. – Я не хотел расстраивать вас.

– Вы не виноваты. Просто мне больно сознавать, как много Стеф могла бы сделать в жизни. Но эта боль не вернет ее назад.

– Со временем боль утихнет.

– Конечно. Как говорят, время – лучший лекарь. Рид вопросительно посмотрел на нее:

– Вы переезжаете из-за воспоминаний о Стеф или из-за воспоминаний о Гордоне?

На этот вопрос Тейлор могла ответить откровенно.

– По обеим причинам. А еще из соображений целесообразности. Это помещение слишком велико для меня одной. Я переезжаю в другую квартиру, в паре кварталов отсюда. – Тейлор слегка улыбнулась Риду, и на какое-то мгновение между ними пробежала искорка инстинктивного осознания взаимной симпатии.

Влечение не возникло внезапно. Тейлор чувствовала, как оно вызревало. И тем не менее она была не готова к этому.

Решив задушить это чувство в зародыше, она размеренным шагом обогнала Рида и, проведя его в холл, протянула ему пальто.

– И когда состоится «великое переселение»? – спросил он, надевая пальто.

– Аренда начинается с первого марта. Так что у меня пять-шесть недель в запасе.

– Хорошо. – Рид остановился, осматривая из холла гостиную. – Для того, чем нам предстоит заняться, времени достаточно. Понадобится большая незахламленная комната. Эта подойдет.

Тейлор растерянно моргнула:

– Простите, но что это вы задумали?

Веселые искорки промелькнули в его полуночных глазах, но, когда он заговорил, лицо его было абсолютно серьезным.

– Сделать так, чтобы вы чувствовали себя менее уязвимой. Добиться, чтобы вы меньше паниковали, находясь один на один с мужчиной.

Тейлор была удивлена его проницательностью. Она считала, что умеет скрывать свои чувства. И теперь ей было интересно, а скорее любопытно, узнать, что же он собирался предпринять.

– Ну что ж, я согласна. Но как вы намереваетесь совершить такое чудо?

Рид оставался невозмутимым.

– Буду преподавать вам уроки самообороны. Отдыхайте. Мы начнем со следующей недели.