Бриллианты вечны - Бретт Холлидей

— Ну, в отношении вас дело обстоит несколько иначе, — сказал он. — Насколько я понимаю, вы действительно находитесь под подозрением.

— Нисколько!

Слова Сю прозвучали звонко и решительно.

— Совсем не так, Френсис. Мистера Сандина подозревали по ошибке. Он полностью освобожден от подозрений.

Конечно, это было не совсем так. Я мог лишь желать этого. Только что я был в полиции, и мне совсем не понравилось, как там на меня смотрели.

— В самом деле? — недоверчиво сказал Френсис, Сю покраснела, и я поспешно сказал:

— Ваш мистер Лорн помог мне выпутаться из этого дела.

— Г-м-м, — произнес Френсис, глядя на Лорна, и тот вынужденно ответил:

— Я сделал это по просьбе мисс Телли. Но это не помешало... исполнению моих других... обязанностей...

Посмотрев на Ловсхайма, я тотчас убедился, что ему известна цель приезда Лорна. Произнесенные слова не вызвали у него и тени удивления. Очевидно, не только маленький Марсель подслушивал под дверями.

— В самом деле? — снова спросил Френсис.

— Ну и как?

Это появилась мадам Грета. Свет из окна в потолке, преломляясь, отражался от складок ее платья, а на ее плече сидел попугай и с любопытством глядел на нас.

— Ну и как? — повторила она. — Полиция разрешила вам уехать?

Услышав о полученном отказе, она нисколько не изменила приветливого выражения своего лица. Глядя на нее, трудно было поверить, что этот отказ как-то влиял на планы, которые она строила. Возможно, в ее глазах было выражение тайного раздумья, но лицо оставалось спокойным и дружелюбным. Только круги под глазами и легкое трепетание ноздрей выдавали напряжение последних дней.

Грета неизменно казалась дружески расположенной, всегда приветливой.

Когда Лорн коротко все объяснил, она слегка пожала плечами, погладила попугая полной белой рукой и сказала:

— Ну что ж, детективы из Парижа сумеют что-то сделать. Местная полиция...

Она сознательно не закончила фразу.

— Значит, вы пробудете у нас еще несколько дней. Дай бог, чтобы эти дни были лучше предыдущих.

Она сказала это искренним тоном, и я от души согласился с ней.

Однако это пожелание для меня было бы более убедительным, если бы будущее зависело только от бога, а не от самой мадам Греты. Вспомнив, что у меня, по существу, против нее нет никаких улик, я подошел к регистрационному журналу, который лежал раскрытым на конторке.

Грета повернулась к Сю и заговорила ласковым и сердечным тоном о предстоящем отъезде. Она старательно подчеркивала дружеское расположение Ловсхаймов к Сю и ее матери. Френсис и Лорн слушали это, сохраняя безразличное выражение.

В это время я с интересом глядел на имя Френсиса Телли, написанное на открытой странице журнала, и пытался припомнить его инициалы, напечатанные в письме, привезенном Лорном. Правда, Френсис и Лорн узнали друг друга, но, как говорил сам Лорн, всегда лучше сначала иметь доказательства факта, а потом основывать на нем свои предположения. Я так и не смог вспомнить эти инициалы и сравнить их с подписью в журнале. Нужно будет попросить Сю позволить еще раз взглянуть на письмо. Но на открытой странице было что-то неладное. На ней было мое имя, Дэвида Лорна и Френсиса Телли. Страница выглядела так же, какой я видел ее после приезда Лорна, на ней лишь прибавилось имя Френсиса Телли.

И все же она была не такой, когда я вписывал в нее свое имя. Я стал вспоминать, затем вдруг удивился тому, что не заметил этого в прошлый раз.

Все было очень просто: на странице больше не было чернильной кляксы. А на ней имелась клякса, когда я под бдительным взором попугая вписывал свое имя в день прибытия в этот злополучный отель.

Этот, на первый взгляд, обыденный факт мог иметь какое-то важное значение. Клякса исчезла, и отсутствовали даже следы подчистки, лист был блестящий, и на нем стояло мое имя, написанное моим почерком. Воспользовавшись тем, что все были заняты разговором, я стал разглядывать страницу внимательнее и убедился, что подпись действительно моя. Но она была сведена на эту страницу чем-то острым, а затем написана чернилами. И это было сделано не очень умело. Не будучи ни полицейским, ни даже детективом-любителем, я сразу заметил подделку.

Однако подделали только мою подпись, остальные имена не были сведены.

— Но почему?

Объяснение пришло быстро и оказалось очень простым. Что-то вызвало необходимость изъятия этой страницы. Нужда в этом возникла после моего приезда, но до прибытия Лорна. И причина не была какого-то невинного свойства, вроде пролитой воды или чернил. В таком случае Ловсхайм просто попросил бы меня зарегистрироваться еще раз, объяснив причину. Нет, сам факт кропотливой подделки моей подписи указывал, что в этом была какая-то причина. И это была единственная улика против Ловсхайма.

Изъятие листа произвели искуснее подделки, так как следов этого обнаружить не удалось, а вторая половина листа оказалась среди чистых страниц второй половины журнала.

Я вдруг осознал, что слишком пристально и долго смотрю на журнал. Разговор позади меня еще продолжался, но я поспешно поднял голову и встретился взглядом с Ловсхаймом. Я старался выглядеть рассеянным и даже небрежно сказал, обращаясь к Френсису:

— Значит, ваш дом находится на юге!

Я приписал себе виновность лишь в праздном любопытстве. Но я не понял, удалась ли моя хитрость. И когда я уходил, поднимаясь по лестнице, то оглянулся и увидел, что Ловсхайм склонился над регистрационным журналом. Лорн и Френсис снова прошли в холодную приемную, а Сю под каким-то предлогом пошла к себе.

В коридоре я подождал ее. Мы дошли до маленькой ниши и остановились. Вблизи никого не было, даже полицейский не ходил в этом коридоре.

— Теперь расскажите мне про сувенир, — сказал я.

— Не знаю, что сказать, — почти со стоном ответила Сю. — Просто он исчез, а я воображала, что он в надежном месте.

— Когда вы его потеряли?

— Вчера ночью.

— Вы хотите сказать, что кто-то вошел ночью в вашу комнату?! — испуганно спросил я и сжал ей руку так, сильно, что она вздрогнула.

— О нет! Дверь всю ночь была заперта на ключ и на щеколду.

— Когда же он пропал? — спросил я, отчасти испытывая облегчение.

— Я не знаю. Я смотрела на него... на сувенир... вчера около полудня. Вчера вечером вы мне сказали, что священник был в моей комнате, но то место, где я... прятала сувенир...

— Ваша туфелька, — сказал я безжалостно.

— Что?!

— Конечно, он был в красной туфельке с серебряным каблучком. Вероятно, вы прятали его в каблуке, в специально сделанном углублении.

— Но откуда вы могли узнать об этом?

Мне не