Кровавый навет - Сандра Аса

Андрес сглотнул слюну, что было вполне объяснимо: от вида этого парня волосы вставали дыбом. Затем перевел взгляд на темный силуэт Алонсо, чей вид также не располагал к спокойствию.

– Пожалуй, что нет, – проговорил он, с ужасом сознавая, что загнан в ловушку. – Куда больше вы похожи на… настоящего убийцу.

– Должен ли я понимать, что вы тоже не убеждены в виновности Кастро?

– Я этого не говорил.

– Вам не обязательно произносить эти слова. Естественно предположить, что вы так считаете, раз назвали «настоящим убийцей» меня.

– Я имел в виду, что для юноши вы слишком… тертый.

– Изысканный способ описать опасного злодея.

– Это не я сказал. Избавь меня Всевышний от предвзятого мнения о ближнем.

– Не взывайте ко Всевышнему ради обмана, дон Андрес. Мы оба знаем, кем вы меня сочли, стоило мне заговорить. Однако я не чувствую себя оскорбленным. Что делать, если вы правы? Действительно, я опасный злодей с обширным… жизненным опытом, но он не таков, каким вы его себе представляете. Мне не нравится убивать детей.

– Что же вам нравится? Резать адвокатов?

– Возможно. Впрочем, правосудие сказало бы мне спасибо, если бы я избавил его от некоторых из них. Но не переживайте. У меня нет намерения отправлять вас на тот свет… пока.

– Так что, черт возьми, вам от меня нужно? – переспросил Андрес, немного успокоившись.

– Чтобы вы сражались за Кастро. Они не совершали ритуальных убийств.

– Отличная новость! Сообщите об этом их адвокату.

– Что я и делаю. Ваша милость и есть их адвокат.

– Я не помню, чтобы я это подтвердил.

– Еще как подтвердили, но, если вам угодно, продолжайте.

– Мне угодно, чтобы вы прекратили меня мучить и дали мне дорогу.

– Не вынуждайте меня нарушать пятую заповедь, лиценциат, – предупредил Алонсо, сделав вид, будто прячет под плащом нож, и одновременно светя лампой, чтобы Андрес уловил это движение. – Повторяю, у меня хватит духу освободить правосудие от одного из его служителей.

– Хорошо, хорошо, – уступил тот, вновь испугавшись. – Подтверждаю все, что вы сказали. Я адвокат Кастро, а их обвиняют в ритуальных убийствах. Вы удовлетворены?

– Ваша милость знает о беззаконии, жертвой которого стали двое ни в чем не повинных людей?

– Я не намерен это обсуждать, – возразил Андрес с облегчением, потому что ему наконец удалось нащупать рукоять кинжала. – Речь идет о судебном процессе, тайном, поскольку его ведет инквизиция, так что мне не разрешается ничего разглашать.

– Вы обсудите это со мной, хочется вам или нет, – распорядился Алонсо, растягивая каждый слог. – Настоятельно советую оставить в покое нож, который вы прячете в рукаве. Стоит вам его извлечь, и мой кинжал вонзится в ваши кишки.

Видя, что злоумышленники обо всем догадались, Андрес вздрогнул, да так, что кинжал выскользнул у него из руки и упал на мостовую. Несмотря на тревогу, вызванную безнадежным положением родителей, Алонсо, чье лицо скрывала не только шляпа, но и зажатый в руке фонарь, невольно улыбнулся. Бедняга-адвокат не догадывался, что с его аккуратно причесанной головы не упадет ни один волос, а зловещий тип дрожит не меньше его самого! Меж тем Андрес заметил, что Хуан приблизился к ним ленивым шагом, держа наготове кинжал и якобы собираясь пустить его в дело, и чуть было не потерял сознание от ужаса.

– Не беспокойтесь о тайне следствия, я не намерен ее разглашать, – продолжал Алонсо. – Я не посещаю ни игорных домов, ни говорилен. Я всего лишь хочу, чтобы вы поверили в правдивость моих слов и доказали невиновность четы Кастро.

Затем он извлек из-под плаща Суму Надежды, встряхнул так, что монеты звякнули, и поднес к фонарю, чтобы Андрес разглядел содержимое.

– Пообещайте обеспечить им достойную защиту, и эти деньги достанутся вам, – добавил он.

Если бы у Андреса от страха не перехватывало дыхание, он бы охотно посмеялся над эдакой нелепостью. На него напали в темном переулке, но вместо того, чтобы отобрать деньги, палач намеревался вручить ему кругленькую сумму!

– Почему вы считаете, что я не готов их защищать? – растерянно спросил он: любопытство на мгновение пересилило страх.

– Священная канцелярия оплачивает ваш труд, – вслух задумался Алонсо. – Вряд ли вы станете оспаривать версию хозяина.

– Я действительно не собираюсь этого делать, и знаете почему? – оживился Андрес, чья бледность сменилась румянцем стыда. – Потому что мой хозяин – обвиняемый, и меня больше всего занимает его версия. К тому же мои услуги оплачивает он, а не инквизиторы. Именно для этого у него конфискуют имущество.

– Вы шутите! – фыркнул Алонсо, который об этом не знал. – Что же получается, обвиняемый сам оплачивает вынесение себе смертного приговора?

– Адвокату платят за то, чтобы он смягчил приговор.

– Не рассказывайте сказки, лиценциат. Ни для кого не секрет, что прелаты направляют вашу лодку, и в ваших интересах им угождать, поддерживая, а не оспаривая их версию.

Смущенный, неспособный оправдаться, Андрес промолчал. Злодей вслух произнес постыдную правду, и это беззастенчивое разоблачение ранило адвокатскую гордость.

– Однако фортуна улыбается вам, потому что вы получите возможность делать свое дело на совесть, – продолжил Алонсо. – С сегодняшнего дня вы будете отчитываться передо мной. Вы ляжете костьми, защищая Кастро, а взамен получите жалованье, намного превышающее ту смехотворную сумму, которую, полагаю, обычно платят монахи.

– Вы требуете невозможного. Я адвокат заключенных Священной канцелярии и нахожусь в долгу перед ней.

– Это утверждение выдает вас с головой, адвокат. Вы в долгу перед заключенными Священной канцелярии, а не перед Священной канцелярией.

– Защита заключенных Священной канцелярии доверена особому учреждению, к которому я и отношусь. Пусть вам с трудом верится, но я готов биться за Кастро, однако адвокатский долг не позволяет мне получать гонорары от третьих лиц.

– Никто об этом не узнает, а я предлагаю немалые деньги. Добейтесь для них свободы, и я добавлю к этой сумме столько, сколько вы потребуете.

– Вы спятили? – вскричал Андрес. – Вы хотите, чтобы я нарушил устав инквизиции?

– Я требую, чтобы вы сделали все возможное ради спасения безвинных людей.

– Я буду работать в интересах дела, которое мне поручено, не нарушая правил и не принимая подачек.

– Если защита Кастро для вас – всего лишь «дело, которое вам поручено», их неминуемо приговорят к смерти.

– Бог все устроит.

– А если все устрою я, перерезав вам глотку? – нетерпеливо