Сонька. Конец легенды - Виктор Мережко

Филимонов при виде Изюмова отставил чай в подстаканнике, грубо поинтересовался:

— Почему без стука?

— Стучал-с, вы не расслышали, — бывший артист шагнул поближе. — Вас желает навестить госпожа Бессмертная.

— Какого черта?.. Гоните вон. Не до нее сейчас!

— Я предупредил, они не уходят. Сказывают, у нее с вами была договоренность.

Директор вдруг задумался, махнул:

— Ладно, зови!

Когда швейцар выскользнул за дверь, Филимонов торопливо убрал со стола бумаги, уселся в кресло непринужденно и вальяжно, стал ждать.

В дверь постучали, он пропел:

— Прошу сударыня!

Бывшая прима толкнула дверь, с театральной нерешительностью остановилась у порога.

— Здравствуйте, Гаврила Емельянович. Сказали, вы сегодня никого не принимаете?

— Никого, кроме вас! — он поднялся, поспешил навстречу любезно взял руку гостьи, поднес к губам. — Для вас мои двери всегда открыты.

Боль отдалась в плече Таббы, она непроизвольно охнула, отвела руку.

— Что с вами, мадемуазель?.. Я сделал больно?

— Ерунда, — усмехнулась Бессмертная. — Не обращайте внимания.

— У вас что-то с рукой?

— С плечом… Неосторожно оступилась.

— Ай-яй-яй! Что ж вы так не бережете себя! И когда это случилось?

— Буквально вчера.

— Нехорошо, милая Табба. Будьте осторожны во всем — и в движениях, и в поступках, и даже в мыслях. Времена, сами видите, какие.

— Вижу… Могу присесть, Гаврила Емельянович?

— Разумеется, — он вновь, то ли случайно, то ли специально, помогая сесть, коснулся ее плеча, и она вновь застонала. — Да у вас действительно проблема, милая?.. К доктору обращались?

— Он меня успокоил. Сказал, вскоре пройдет.

— Дай бог, дай бог. Вам болеть сейчас совсем ни к чему, — Филимонов расположился напротив, поцокал языком. — Господи, что же творится в стране?.. Вы, разумеется, слышали о кошмаре, который случился с генерал-губернатором?.. И снова какая-то дама! Дамы нынче стали опаснее самых жестоких господ!

— Я по моему делу. Гаврила Емельянович, — прервала его актриса. — Надеюсь, вы не забыли о нашей договоренности?

— Я все помню, дорогая. Все… Даже афиши уже готовы. Слушок о событии пока попридержал, а вот афиши напечатал, — он встал, взял из стеллажа свернутый рулон. — Читайте!

Табба развернула лист, пробежала глазами крупный текст:

«СЕНСАЦИЯ СЕЗОНА! НА СЦЕНЕ ВНОВЬ НЕОТРАЗИМАЯ И ВОСХИТИТЕЛЬНАЯ ГОСПОЖА БЕССМЕРТНАЯ!..

ЧУДО, ВОССТАВШЕЕ ИЗ ПЕПЛА!»

Директор с гордостью наблюдал за реакцией бывшей примы.

— Каково?

Она была искренне удивлена.

— Благодарю вас.

— Я, как видите, сдержал слово… Теперь свое слово обязаны сдержать вы, — Филимонов вопросительно посмотрел на актрису. — Где бриллиант?

— Бриллиант?.. Бриллиант пока у меня. Мы ведь условились, что я передам его вам в день премьеры.

— До занавеса?

— После занавеса, оваций и цветов.

— Я желал бы все-таки получить его перед спектаклем.

— Я подумаю, Гаврила Емельянович.

— Я могу верить вашему слову?

— Гаврила Емельянович, как вы можете?

— Я спросил, вы не ответили.

— Разумеется, я выполню все свои обязательства. Можете не сомневаться.

Табба поднялась, директор взял ее под руку, повел к двери.

— Нет, все-таки у вас что-то неладное с плечом, — взглянул на грудь бывшей примы, увидел на блузке просочившееся пятнышко крови. — У вас кровь.

— Ерунда, — смутилась она. — Видимо, ссадина. Придется снова ехать к доктору.

— Да, — кивнул задумчиво Филимонов, — лучше это дело не запускать. Как бы не возникло осложнений, — проводил девушку до выхода, поклонился. — Не болейте, моя прелесть. Вы нам нужны, — закрыл поплотнее дверь, снял телефонную трубку. — Департамент полиции, пожалуйста, — дождался ответа, представился: — Говорит директор оперетты Филимонов. Не подскажете, в каком госпитале находится князь Икрамов?.. Благодарю.

Ехали молча до тех пор, пока извозчик не спросил:

— Куда дальше, барышни?

— Пятая линия Васильевского острова, — ответила Табба.

— Мы к кому? — посмотрела на хозяйку Катенька.

— К следователю.

Проехали по набережной, перемахнули через Дворцовый мост, миновали стрелку, после чего выскочили на Большой проспект.

Не доезжая до семнадцатого дома на Пятой линии. Бессмертная велела извозчику остановиться, сказала прислуге:

— Видишь дом красного кирпича?

— Да.

— Поднимешься на третий этаж в квартиру одиннадцать, попросишь Дашу.

— Дочку господина следователя?

— Скажешь, чтоб пришла ко мне… Только будь внимательной.

Бывшая прима видела, как Катенька торопливо, с оглядкой миновала несколько домов, затем достигла нужного дома. Посмотрела в сторону хозяйки и исчезла в парадной.

Бессмертная осмотрелась.

Темнело довольно быстро. Ничего опасного — лишь отдельные фигуры прохожих да проносящиеся пролетки.

Вскоре из парадной дома вышли Катенька и дочка следователя, заторопились к поджидающей их Бессмертной.

— Здравствуйте, госпожа, — забираясь в пролетку, произнесла девочка. — Вы за бриллиантом?

— Да, он при вас?

— Я принесла.

— Покажите.

Даша вынула из кармана завернутый в платочек сундучок, протянула артистке. Та подержала его в руке, неожиданно вернула обратно.

— Пусть все-таки пока остается у вас.

— Папенька велели, чтобы я вернула вам.

— Вернете, но не сейчас. Катенька сообщит, когда у меня в театре будет премьера, вы станете моей гостьей, а заодно принесете камень.