Охотник - Эндрю Мэйн

При виде темного пятна на земле мне на ум приходит мрачное сравнение. Как в тесте Роршаха, мозг стремится к связям, и я вижу «снежного ангела». Здесь, лежа на земле, Джунипер боролась за жизнь, размахивая руками и разбрызгивая кровь. Сопротивлялась ли она медведю? Пыталась ли из-под него выбраться? Тот факт, что у нее хватило сил встать и спуститься вниз по склону, поражает меня.

Как бы реагировал я сам? Паника, шок?

Джунипер была бойцом. Смелая девушка, она не сдавалась, пока в ней теплились хоть какие-то силы.

Работая на скорой, я слышал о людях, умирающих от самых пустяковых ран. Как и о случаях спасения в жутких авариях, несчастных случаях, в каких обычно никто не выживает. Никто не отрицает значение жизненно важных органов и артерий, но не стоит забывать и о воле к жизни.

Среди деревьев кто-то движется. Я встаю и медленно поворачиваюсь, вглядываясь в чащу. Часть моего зрения, привыкшая искать признаки и совпадения, ничего не различает. На расстоянии меньше двадцати метров от меня может притаиться дюжина зверей размером хоть с медведя, хоть с мышь, и я бы их не увидел. Помня об этом, но все же парализованный видом крови, я опускаюсь на колени и пытаюсь разобраться в происходящем.

Я сижу, вперив взгляд в круглое пятно от крови, и пытаюсь сообразить, что к чему. Что привело сюда Джунипер и медведя? Он преследовал ее? Или она его спугнула? Неужели она сама по глупости подкралась к медведю? Каким бы это ни было идиотизмом, найдется немало придурков, именно так расставшихся с жизнью.

Я снова выпрямляюсь и смотрю вниз с холма. От желтых и красных флажков рябит в глазах, но как насчет других цветов? Где был ее рюкзак, где была обувь? Разве полиция не применяет особую ленту для обозначения личных вещей пострадавших?

Трудно представить, чтобы Джунипер зашла так далеко в лес хотя бы без бутылки с водой, даже если она просто шла от автомастерской до мотеля. И я до сих пор не могу понять, что привело ее сюда. Никаких прудов и озер здесь нет и быть не может. Самая большая лужа жидкости – это пятно ее собственной крови.

Нет даже гниющих бревен, где медведь мог искать бы что-нибудь съедобное. Выходит, то, что Джунипер и медведь оказались здесь, – чистая случайность. Медведь может считать очень большую территорию своей, и возможно он обходил владения. По правде говоря, я не такой уж знаток медведей. Сейчас, стоя в лесу, я размышляю о поведении двух совершенно чужих мне существ.

Где-то хрустит ветка, и я оборачиваюсь, прислушиваясь. Передо мной пустой лес. Я перестаю дышать и не шевелюсь, дожидаясь нового сигнала. Я знаю, что смотрю в правильном направлении, просто еще не разглядел источник звука. Все мое внимание сосредоточено на небольшой поляне с двумя деревьями в полуметре одно от другого.

Там что-то есть. Я решаю, что лучшее действие сейчас – это осторожное отступление. Перцовый баллончик у меня наготове, прицеплен к ремню. Не отводя взгляда, я делаю один шаг назад, потом второй.

Что-то колет меня в лодыжку. Я рефлекторно дергаюсь и падаю. От внезапного падения на спину из меня вышибает дух. Я ударяюсь затылком о камень, и часть моего поля зрения меркнет, как картинка на старом телевизоре. Я пытаюсь не потерять сознание. Слышится треск веток – кто-то ломится через лес. Ломится в мою сторону. Я пытаюсь поднять баллончик, но вижу, что в руке ничего нет. Слишком большое напряжение и обморок уже стискивают меня черными пальцами. Последнее, что я успеваю почувствовать, – запах крови. Теплая струйка стекает с затылка. Но запах – это не моя кровь. Я упал на «снежного ангела» Джунипер. Теряя сознание, я успеваю увидеть накрывающую меня тень.