Капкан для лисы - Александра Малинина

– Вчера имела неприятную беседу с Симбириным-старшим.

Ромка изумленно замер с сыром во рту:

– С каких пор ты называешь отца по фамилии?

– Со вчерашнего дня. Мне удалось убедить его, что я разберусь в ситуации. Сама.

– И как ты это провернула?! – друг едва не выплюнул сыр от удивления.

– Легко: припомнила, что он мне должен за лето, тогда он сам не на шутку разошелся, а я так легко его простила! А еще мне пришлось долго, но муторно доказывать, что к смерти Анны я отношения не имею.

– Он поверил?

– Черт его знает, это же мой близкий родственник. Трудно сказать, во что он там поверил. Но в конце концов он сдвинул брови и грозным командным голосом сказал: «Если не видишь другого выхода – разберись. Я лезть не стану». Скажи, эффектно?

– Ничего себе.

Ромка долго молчал, пытаясь отойти от шока. Раньше папуля даже слышать не желал о сомнительных расследованиях, а вот теперь дал добро. Наверняка это все не с проста, любовь к хитростям и уловкам – это у нас семейное. Папа меня отпускал на волю? Нет уж, скорее надеялся, что все обойдется малой кровью. В расследование я все равно бы полезла, а тут делаю это с его разрешения. И все счастливы: за ним мнимый контроль, за мной родительское благословение. Вот всегда бы так!

– Еще папа уточнил, что на расследование у меня неделя, – вздохнула я. – И приказал брать с собой охрану, но я поклялась, что со мной будешь ты. Папа сказал, что от тебя меня точно надо охранять.

– Вот это уже больше на него похоже.

– Да, юморной родитель.

– Ты же понимаешь, у меня есть свои дела, – напомнил Ромка.

– Так точно.

– Но все равно поклялась?

– Я же не из верующих.

– Хорошо, отложу дела… некоторые, – проворчал Ромка, который вообще-то моего отца побаивался. Ромка иногда и умным бывает.

– Это совершенно необязательно, мой любимый друг: ты можешь помогать мне, не находясь постоянно рядом. У меня голова болит, когда ты целый день возле меня бормочешь, да жизни учишь.

– Когда мы целый день вместе, ты трещишь за семерых, так что голова у тебя болит от собственной болтовни, не иначе.

– Фу, как грубо!

Ромка решил не затевать спор и бодро спросил:

– Ну так что, с чего мы начнем?

– Начну, – поправила я. – Пока твоя помощь не требуется: завтра я планирую поговорить с подругой Крокодильши. Они вместе работали, и это единственная девушка, с которой Анна вообще общалась. Как знать, может подруга в курсе, зачем ее востроносая коллега врала о личной жизни.

– Еще идеи есть?

– Пока нет, – честно призналась я. – Хотя после беседы с папулей я наведалась к соседке, поболтала по душам.

– Что за соседка?

– Любительница чая, что предположительно видела тачку убийцы. Жена банкира Федоренко.

– И что говорит дамочка?

– Девушка, на самом деле ей далеко до тридцати. И ничего. Напугана, хотя самого убийства не видела. Муж работал в кабинете, она услышала выстрелы и увидела машину. Потом уже Крокодильду на дороге. Первым делом девушка кинулась за мужем, они вместе выбежали к трупу, как раз когда подтянулось и наше семейство. Теперь Федоренко боится, что неведомый убийца покарает всех на нашей улице Морг, и не выходит из дома без лишнего повода.

– Жутковато, – протянул Ромка.

– Еще как. Вот живешь себе, живешь, а не знаешь, насколько чокнутые у тебя соседи. Ты бы видел, как эта мадам поглядывала в окно… жуть, да и только!

– Может, ей есть что скрывать?

– Намекаешь, она видела больше, чем рассказала? Даже не знаю… с ней беседовали миллион раз, да и самого место преступления из ее окна не видно. Вряд ли она видела больше тачки. Не вижу причин скрывать что-то.

– Понял. Какие планы на завтра?

– Начну с подруги Анны, а там посмотрим.

– Тогда за успех твоего предприятия, – Ромка поднял бокал.

– Это не обсуждается, но я тебя поддержу. Слышала, что ради близких иногда нужно идти на уступки и делать вид, что сказанное или сделанное ими – не полный бред, даже если это так, – поделилась я витиеватой мыслью и подняла бокал в ответ.

– Опусти ты последнее замечание, вышло бы идеально, – хмыкнул друг. – Но часть про «близкого людя» мне понравилась.

Остаток вечера мы пили дурацкое магазинное вино, строили планы и предположения. Ночевать Ромка остался у меня: у него имелась собственная комната, отделанная в черно-синих тонах. Такая мрачность объяснялась не самым веселым периодом жизни, ну и как многие великие ранее, я выплеснула весь негатив в творчество, то есть в дизайн комнаты. До недавнего времени она пустовала, я понятия не имела, что с ней сделать, но потом пришло озарение. Правда, Ромка не признавал комнату своей и звал ее «склепом Дракулы». Еще он не признавал, что практически живет у меня, хотя за последние пару месяцев лишь раза два не ночевал в «склепе». У друга вообще проблемы с принятием очевидного.

Когда я проснулась, Ромки уже не было, зато он оставил мне пару тостов на завтрак. Вообще-то, у меня встреча в кафе, но я все равно оценила жест. В груди защемило от вида тарелочки с двумя кусками плохо прожаренного хлеба.

Екатерина Петровна Авасева ждала меня в кафе напротив детского сада, в котором она работала вместе с Крокодильдой. У детей тихий час, у воспитателей шанс смотаться на обед. Всю эту ненужную информацию до меня донесла сама Екатерина, мы созванивались накануне. По одному телефонному разговору я сделала вывод, что Екатерина девушка общительная, даже чересчур, и тянуть информацию клещами из нее не придется.

Кафе не впечатляло и не тянуло на звание даже кафе, но зато я сразу узнала будущую собеседницу. Просто потому что других посетителей не наблюдалось. По телефону я решила, что Екатерина девушка молодая, так и оказалось: примерно одного возраста с Крокодильшей, но в разы симпатичнее. Хотя и не в моем вкусе: рыжие кудряшки, круглая щекастая физиономия, маленький веснушчатый лоб, курносый нос, само собой, тоже весь в веснушках, светло-карие глаза и губки бантиком. Плюс небольшой рост и торопливость в движениях, будто ей не сиделось на месте и все время хотелось что-то сделать, потрогать… юла, одним словом. Неудивительно, что она такая болтливая.

Екатерина тоже сразу меня узнала и замахала руками:

– Эй, привет! Это же ты Сентябрина?

– Я, – пришлось сознаться и приблизиться к столику, что она заняла.

Девушка осмотрела меня с ног до головы и вынесла вердикт:

– А тебе ничего, такое имя подходит.

– Полностью согласна.

К нам подскочил официант, требуя заказать что-то. Именно требуя, парень так смотрел, что пришлось на всякий случай заказать кофе. Хотя пить его я не собиралась: пищевого расстройства мне только и не хватало. Екатерина же сделала заказ, с которым не управился бы даже обжора Ромка, повернулась ко мне и широко улыбнулась: