Девушка с белым лицом - Владимир Колычев

Я задал себе вопрос, ответ меня обескуражил. Антон со своими дружками утопил какую-то женщину, которая и стала русалкой. А затем отомстила. На ум уже приходила Елена Тихомирова, но пьяная логика не смогла тогда связать ее с Антоном. А ведь у меня была такая подсказка, просто нужно было включить голову и свести палец с носом.

Действительно, почему Антон назвал Риту русалкой? Он узнал в ней Елену Тихомирову, над которой когда-то надругался. Это ведь он со своими дружками утопил несчастную девушку. А теперь она мстила. Неспроста Рита набелила лицо и превратила свои губы в чернильную кляксу.

Я вскочил с дивана, быстро надел шорты, ворвался в комнату к Рите и получил там пустым мешком по голове. Во всяком случае, возникло такое ощущение. Боли не было, но встряхнуло меня изнутри сильно, даже голова закружилась, и пол под ногами пошатнулся.

Исчезла Рита, не было ее в комнате. Подушка стояла петушком, наволочка разглажена - ни складочки, покрывало на кровати расправлено, как одеяло на солдатской койке, так же аккуратно на тумбочке лежала книга.

Я зачем-то заглянул в шкаф, но Риты не было и там. В прихожей я открыл обувной ящик, но ее кроссовок не нашел, исчезла и курточка. Рита уходила без ключей, поэтому не могла запереть меня изнутри, и точно - дверь не была закрыта на замок.

Я обулся, спустился вниз, в ночную прохладу, к пышным кустам и высоким деревьям, чьи ветви качались на ветру, пытаясь дотянуться до меня. В палисаднике шелестели кусты, и все время, пока я обходил дом, эти зеленые с лапами чудовища тихонько ругались, их листья глухо звенели, как фальшивое монисто на груди плохой танцовщицы. Страха не было, но чувство тревоги усиливалось.

Я уже возвращался к своему подъезду, когда откуда-то из-за кустов донесся знакомый голос:

- Макс!

Это кричала Рита. Я еще не успел сообразить, наяву прозвучал ее голос или только в моем воображении, но тело уже развернулось, ноги понесли меня на звук. Перескакивая через железную оградку, я споткнулся, стал падать, инстинктивно схватился за куст жимолости, кое-как умудрился устоять на ногах. Но тот же куст отомстил мне, влепив по щеке веткой.

Где-то здесь должна была быть Рита, но я не видел ее и не слышал. Возможно, и голос ее померещился.

- Тону! - донеслось с другой стороны дома.

Сердце екнуло, дышать стало тяжело, сознание отказывалось всерьез воспринимать этот сигнал об опасности, но всё же я нашел в себе силы пойти на этот беззвучный голос.

Раздвигая кусты сирени, я почему-то ожидал увидеть большую лужу, в которой тонула Рита. Такого просто не могло быть, умом я это понимал, но моя раздраженная подкорка жила своей жизнью. Мне очень нужна была Рита, я готов был искать ее даже у дьявола под мышкой, живой или мертвой…

Ни омута я не нашел, ни Риты, и ее голос больше не звучал, не звал меня. Возможно, Рита уже утонула.

С этой бредовой мыслью я вышел к своему подъезду, напротив которого остановилась патрульная полицейская машина. Я перешагивал через ограждение палисадника, а из «Форда» выходил плотного сложения офицер в форменной куртке и с автоматом. На каждом погоне по три звездочки.

- Гражданин! - Его голос прозвучал как щелчок бича над ухом, меня даже слегка царапнуло по спине.

Я остановился, повернулся на голос, растерянно взглянул на полицейского. Убежать я не мог: пока достану ключи, пока открою дверь в подъезд, он десять раз схватит меня за ворот. И один раз приложит носом к земле.

- Сорок вторая квартира в каком подъезде? - спросил старший лейтенант, всматриваясь в меня.

Щекастый, губастый, нос картошкой, глазки как буравчики с хитрым винтом, дыхание несвежее, с тухлой табачной закисью.

- Сорок вторая… - Я кивком показал на свой подъезд. - Здесь.

Отсчет подъездов в многоквартирных домах начинался слева-направо, и уж полицейские это знали как «дважды два - четыре». Дом семнадцатиэтажный, поэтому квартира под номером сорок два должна была быть именно в первом подъезде. Полицейскому не столько нужен был ответ, сколько моя адекватность. Вдруг я под кайфом или пьяный в дым, а если во мне заподозрят вора, то перемещения в зарешеченный мир не избежать.

- На этаж выше… На два… - поправился я.

- Чего на два? - Лейтенант не просто смотрел, он накручивал меня на свой взгляд, как подстреленную акулу на лебедку гарпуна. И его можно было понять. Глубокая ночь, мужик в шортах и футболке вываливается из-за кустов, а запах перегара - как огонь из пасти дракона.

- Я живу на восьмом этаже, сорок вторая на десятом.

- А вы живете на восьмом?

- Кот, зараза, куда-то убежал, - кивком через плечо я показал на куст за спиной.

- А вы на восьмом живете?

- Ну, да.

Ключи от квартиры были на месте, я облегченно вздохнул. По закону подлости они должны были вывалиться из кармана и поставить меня в неловкое положение.

- А палец чего перевязан? - спросил офицер, напомнив о порезе, про который я уже и забыл.

- Так это кот царапнул. Когда убегал.

Голова соображала туго, возможно, это и спасло меня от разоблачения. Порез от ножа по своему рисунку значительно отличается от царапины кошачьим когтем, но я подумал об этом не сразу, а мог бы спохватиться, выдать себя выражением лица. Полицейский, заподозрив неладное, попросит меня разбинтовать рану, поймает на нестыковке. А если я откажусь снять повязку, меня заберут в участок. Впрочем, все еще впереди.

Электронным ключом я открыл обе входные двери, поднялся на восьмой этаж, зашел в свою квартиру, и все это время старший лейтенант сопровождал меня. И на ключи смотрел внимательно, не отмычки ли это. А еще он мог зайти ко мне, потребовать к осмотру кошачий лоток или «Вискас», я нисколько не исключал такую возможность, поэтому обрадовался, услышав телефонный звонок.

- Жена звонит, - сказал я, переступая порог своей квартиры.

- Жена тоже сбежала? - усмехнулся офицер.

- Поэтому и звонит… - совершенно серьезно сказал я, собираясь закрывать перед ним дверь. В конце концов, я ничего не нарушал, а у него не было права вламываться в мое жилище.

- Сорок вторая квартира на десятом этаже, - сказал я.

Офицер кивнул, нехотя отцепляя от меня свой взгляд, в раздумье повернулся спиной. Я закрыл дверь, прошел в спальню, взял с тумбочки телефон.

- Макс, Антона нашли! - выстрелила Элли.

От ее визга зазвенело в ухе.

- Это хорошо.

- Его труп нашли!

- Это плохо, - опускаясь на кровать, пробормотал я.

- Он утонул!

- Я так и знал.

- Что?!

- Да сон мне снился… - Я вовсе не желал сдавать Риту, даже если она и заслуживала этого.

- Мне звонили, сказали: на опознание надо… - Элли заплакала.