Долина папоротников - Евгения Бергер

– Лиззиии...

Девушка вздрогнула и снова отступила, увеличивая расстояние между собой и... тем, что таилось за окном – в тот же момент оно кинулась на стекло, приникла к нему, глядя на нее, и Лиззи закричала. Закричала от ужаса, рассмотрев не только глаза, но и зубы, ощеренные в диком оскале, скрюченные когти-пальцы, прижатые к стеклу, как бы желая дотянуться до нее.

– Лиззи, Лиззи, что происходит?

Тетушка кричала, обхватив голову руками, и, верно, пытаясь спрятаться от того ужасного, что напугало ее племянницу. В комнату ворвался Аддингтон, и Лиззи почувствовала его пальцы на своем предплечье, когда он повернул ее к себе и заставил глядеть на себя, не в окно, ожившая тьма за которым схлопнулась, словно ее и не бывало.

– Мисс Хэмптон, почему вы кричали? Ну, посмотрите на меня.

И она посмотрела. Невидящими глазами... А после, сотрясаясь от дрожи, обмякла в его руках. Аддингтон опустил ее в кресло, позвонил в колокольчик. Кэтти, словно дожидаясь за дверью, что, верно, именно так и было, ворвалась в комнату, испуганная и преисполненная любопытства...

– Да, сэр?

– Стакан воды, пожалуйста, – распорядился он, и Кэтти метнулась из комнаты, воротившись в считанные минуты... Аддингтон вынул из кармана походную фляжку и капнул из нее немного в стакан

– Выпейте, станет лучше.

Лиззи послушно приложилась к стакану, скривилась и прошептала:

– Что-то было в темноте... глядело на меня. Не животное и не человек. Оборотень... – Слово сорвалось само собой, вязкое. Пугающее... Прежде она бы и не подумала говорить такое.

И Аддингтон поинтересовался:

– Это его следы вы выискивали на кладбище в тот день?

Оба знали, о каком дне идет речь, девушка не смогла скрыть удивления.

– Откуда вы знаете?

Аддингтон чуть улыбнулся, его скрытые за стеклами очков глаза, казалось, читали ее, как открытую книгу.

– Сопоставил факты, – только и ответил он, присовокупив: – Вы уже видели нечто подобное, не так ли? – Указал головой на окно. – В ночь святой Агнессы.

Отнекиваться не было смысла – он слышал ее истошный крик, ее лицо, перекошенное от ужаса, да еще опоил чем-то – и она призналась.

– Оно наблюдало за мной там, на кладбищенской дорожке. Стояло в нескольких шагах и наблюдало... – Девушка обхватила себя руками и вновь задрожала.

– Вы смогли рассмотреть, как оно выглядело?

Лиззи мотнула головой.

– Желтые глаза горели, подобно огням... Большего, боюсь, я не рассмотрела.

Тетушка, вверенная заботам Кэтти и ее нюхательным солям, в этот момент вопросила слабым голосом:

– О чем вы там шепчетесь, право слово? Ты так меня напугала, Лиззи. Что было за тем окном? Монстр, пробравшийся в наш дом?

Лиззи не намеревалась делать Аддингтона своим союзником, признаваться ему в том странном, что происходило с ней в последнее время, но обстоятельства сложились иначе, и она бросила на него умоляющий взгляд: тетушке хватало уже пережитого. Да и незачем рассказывать ей всего, если не хочешь стать посмешищем всего Колчестера уже к завтрашнему утру. Сдержанность языка, увы, не входила в добродетели пожилой леди.

– Вашу племянницу перепугала соседская кошка, – произнес он, оборотившись к страдалице миссис Сэттон. – Вспрыгнула на окно и была такова!

Та заметно повеселела.

– Должно быть, это кот пастора Ридинга, – не без возмущения предположила она, – он постоянно гадит на мои клумбы. А теперь еще и пугает до ужаса... Бедная девочка! – посочувствовала она Лиззи.

Вскоре явился доктор, и его препроводили к страждущей пациентке; Лиззи, присевшая у камина, ощущала странную легкость в голове и во всем теле. Казалось этот вечер перестал касаться ее лично, словно она смотрела забавную пьесу, в которой стенания тетушки и заверения доктора в ее видимом благополучии сливались в унисон, подобно хорошо заученной партии.

– Ах, как мне плохо, как плохо...

– Я пропишу вам микстуру от нервов и наложу лечебную мазь на рану.

– Надеюсь, шрама не будет?

– Рада неглубокая, миссис Сэттон, шрама не останется, могу вас уверить.

– Если бы стало возможным рассмотреть шрамы на сердце…

– Уверен, немного сердечных капель вам тоже не помешает.

И Лиззи улыбнулась: тетушка Сэттон лечила сердечные раны папенькиным кларетом. Хотелось верить, «сердечные капли» были настояны на спирту... Она невольно улыбнулась, устыдившись, что это могли заметить и неверно истолковать.

К счастью, никто на нее не смотрел: ни доктор, занятый капризной пациенткой, ни Аддингтон, наблюдавший за пламенем в камине. О чем он думал? Что в его голове? Девушка многое бы отдала, чтобы это узнать. Не счел ли он ее рассказ фантазией больного ума? Поверил ли в самом деле? И пусть это могло отвратить его от желания жениться на ней, сама мысль, что ее могли посчитать экзальтированной безумицей, была неприятна.

Во двор въехала карета, и Лиззи распознала экипаж отца. Она встрепенулась, скидывая полудрему, побежала к нему на встречу.

Мистер Хэмптон как раз передавал Кэтти свои шляпу и трость, когда дочь кинулась к нему:

– ПапА, кто-то украл матушкино кольцо! То самое, с изумрудом.

Аддингтон, стоявший у нее за спиной, подтвердил:

– Миссис Сэттон застала злоумышленника в комнате мисс Хэмптон, он оттолкнул ее и бросился бежать. Доктор Харди осматривает ее в гостиной.

– Она не пострадала?

– Скорее перепугалась.

Дочери показалось, что отец вел себя слишком сдержанно для того, кто узнал о дерзком проникновении в свой дом и краже кольца. Еще ей показалось, что нечто другое занимало его мысли сильнее прочего... Только что могло быть соразмерно тому?!

– Возможно, стоит сообщить о случившемся полковнику Форестеру, – произнес Аддингтон. – Воришку можно попытаться найти.

Лиззи удивилась этим словам: она с некоторых пор уверилась, что оборотень, виденный ею в окне, и злоумышленник, проникший в их дом, – одно и то же лицо. Слова тетушки о «монстре с горящими глазами» не шли из ее головы... И пусть мысль об этом пугала сильнее некуда, следовало глядеть фактам в лицо. И поведать о них отцу, какими бы странными они ни казались..