Ванна с шампанским - Елена Логунова

Потом он вновь с относительным удобством устроился на крылечке базилики, лицом к гостиничной двери.

Скорого появления объектов наблюдатель не ожидал, так как час был послеобеденный – святое время отдыха, сиеста. Однако руссо туристо еще не привели свою гиперактивность в соответствие с местными обычаями.

Рослый красавец Зяма и его долговязая спутница выскочили из отеля, точно гренадеры из горящей казармы, скрылись за углом и спустя десять-пятнадцать минут промчались обратно, как вызванная по тревоге пожарная команда, разве что без сирены.

Санек задумался: что бы это значило? Ему, уже проникшемуся расслабляющей философией послеполуденного пофигизма, было трудно придумать неотложную надобность, потребовавшую высокоскоростной пробежки на сорокоградусной жаре.

После такого марш-броска нормальные люди итальянской национальности отлеживались бы в прохладном помещении с хорошей вентиляцией не менее часа. Поэтому Санек смежил веки, намереваясь тоже немного подремать на посту.

Не тут-то было!

Торопливый стук подметок вынудил утомленного солнцем наблюдателя распахнуть глаза.

Из приятного взору полумрака за дверью отеля выскочила неугомонная северная дева!

Это была не Вика и не Настя, а третья русская прелестница, спутница красавца Зямы, но Санек подобрался и занервничал, не зная, что предпринять.

В понимании любого ревнивца это был тот редкий случай, когда третий – никак не лишний: все-таки присутствие этой дамочки как-то снижало потенциальную опасность соблазнителя Зямы. А ну как в отсутствие своей штатной подруги он обратит манящий взор на чужую жену?!

Мужская солидарность, долг чести и обещанная прибавка к гонорару хором требовали от Санька невозможного: немедленно установить наблюдение за объектом в стенах отеля.

– Миссия невыполнима! – сам себе сказал Санек.

А потом, к счастью, вспомнил, что в старом здании есть черный ход.

Пробовали ли вы когда-либо одеть в льняной костюм по фигуре хладный скукоженный труп?

Если нет, считайте, что жизнь и смерть еще не бросали вам серьезного вызова.

Мы решали крайне непростую задачу по облачению опрометчиво раздетого нами усопшего недружной командой, состоявшей из одного неловкого камердинера (Зяма) и двух неумелых горничных (Вика и я).

Обежав круг вокруг отеля, поговорив с Алкой и немного выпустив пар, я вернулась в гостиничный номер и категорически потребовала – пора заняться делом! То есть телом!

И мы им занялись – втроем. А излишне чувствительная, нервная Настя лежала в полуобмороке в глубоком кресле и лишь изредка подавала голос, реагируя на происходящее пустейшими, на мой взгляд, репликами вроде: «О боже мой!» и «Черт возьми!».

Взывать к высшим силам не имело смысла. Господь или Дьявол уже прибрали к рукам душу покойного, предоставив нам, несчастным, заботу о его бренном теле.

С явно привычным вниманием к обнаженной мужской натуре оглядев труп перед началом церемонии одевания, Вика заметила:

– Выглядит неповрежденным!

– Мы старались, – коротко ответил Зяма.

И тут же посмотрел на меня гипнотическим взглядом, упреждая мой вполне возможный шокирующий рассказ о том, какому насилию подвергался труп на стадии «закладки» его в холодильник.

– Я имею в виду – непохоже, будто его убили, – объяснила Вика. – Нет ни дырок от пуль, ни порезов от ножа, ни следа от удавки!

Я насупилась: это должно было стать моей репликой. Кто тут у нас подруга полицейского эксперта-криминалиста? Я!

Внутренний голос тут же ехидно нашептал мне, что у шустрой Вики, похоже, тоже – во всех смыслах слова – случались близкие криминалисты и разные другие эксперты, и это соображение отнюдь не улучшило моего настроения.

О боги, что за судьба?!

С кем я провожу свои римские каникулы?

С единоутробным охотником за древними сантехническими сокровищами, двумя избалованными распутницами и одним покойником, о котором не могу сказать ничего плохого лишь по той причине, что не была с ним знакома при жизни!

Впрочем, и хорошего о нем я могла бы сказать очень мало. Собственно, только одно: он не был обезображен следами воздействия каких бы то ни было орудий убийства.

– А может, его отравили? – несносная Вика продолжала красть у меня реплики.

– Вскрытие покажет! – веско сказала я.

– Ах! Вы же не собираетесь?! – Настя испуганно пискнула и так и поникла в кресле, как вялая лилия.

– Ничего не получится! – с сожалением сказал Зяма, отбросив в сторону безобразно измятый льняной пиджак усопшего.

– Я рада, – прошелестела Настя.

– Я имею в виду, что не получится его нормально одеть! – объяснил братец.

Я вздохнула.

Коллективными усилиями мы натянули на труп только носки, брюки и рубашку, которую пришлось глубоко надорвать на спине. В таком расхристанном виде покойник выглядел на редкость непрезентабельно, как будто после пьяной драки. Точь-в-точь один из Белоснежкиных гномов, павший на братоубийственной войне.

– Придумай что-нибудь! – я требовательно посмотрела на брата. – Ты же дизайнер!

– По интерьерам, – напомнил мне Зяма.

Но все-таки послушался сестричку и принялся придумывать, для чего первым делом с прищуром просканировал имевшиеся в нашем распоряжении предметы интерьера.

– О! Вот то, что надо!

Я с сомнением посмотрела на Зямину добычу: братец победно тряс рукодельным половичком из разноцветных тряпочек.

– Мне нужны ножницы, нож, скальпель – что-то режущее! – скомандовал он.

– Ах! – снова пискнула Настя.

– Пока что не для вскрытия, – успокоил ее Зяма.

Я молча выудила из сумки дорожный маникюрный набор и подала брату кривые ножнички.

Мелодично почикав ими, он прорезал дырку в центре коврика и вновь торжествующе потряс в воздухе испорченным предметом быта:

– А? Как вам? Супер, да? Шикарное пончо!

Я перестала хмуриться.

Пончо – это же именно то, что доктор прописал!

Доктор-патологоанатом, специалист по покойникам.

– А у меня есть подходящая шляпа! – подхватила идею Вика. – Я купила ее у негра на римском форуме!

– Тащи! – одобрил ее мысль Зяма.

В пончо и шляпе наш труп приобрел вполне благообразный вид преуспевающего боливийского хилера.

– Даже жаль запихивать такого колоритного товарища в чемодан! – посетовал Зяма.

– Зачем его в чемодан? – боязливая Настя посмотрела на него, как на ненормального.

Не иначе, подумала, что мой братец разжился очень странным сувениром.