Стратегия Банкрофта - Роберт Ладлэм

– Ну, что-то в таком духе, – немного смутившись, призналась Андреа.

– Андреа, ты настоящий мастер своего дела. Поверь мне.

Брук обернулся, обращаясь к одному из инвесторов. К Андреа приблизилась секретарша. Девушка кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Мисс Банкрофт, возможно, вы ответите на звонок.

Паря в воздухе на крыльях гордости и облегчения, Андреа подлетела к своему столу. Да, она действительно не пожалела собственной задницы, как верно выразился Пит Брук. Его признательная улыбка была искренней, как и его похвала; в этом можно было не сомневаться.

– Андреа Банкрофт, – произнесла молодая женщина в трубку.

– Меня зовут Хорейс Линвилл, – представился звонивший мужчина, хотя в этом не было никакой необходимости. Его фамилия была на листке бумаги, оставленном секретаршей. – Я являюсь официальным поверенным фонда Банкрофта.

Совершенно внезапно у Андреа внутри все увяло.

– Чем могу вам помочь, мистер Линвилл? – без тепла в голосе произнесла она.

– Ну… – Адвокат помолчал. – Вообще-то, речь идет о том, чем мы можем вам помочь.

– Боюсь, меня это не интересует, – язвительно ответила Андреа.

– Я не знаю, известно ли вам о том, что Ральф Банкрофт, ваш троюродный брат, недавно скончался, – нисколько не смутившись, продолжал Линвилл.

– Нет, неизвестно, – призналась Андреа. Ее голос смягчился. – Я с прискорбием узнала от вас эту печальную новость. – Ральф Банкрофт? Это имя показалось ей лишь смутно знакомым.

– Речь идет о наследстве, – сказал адвокат. – Если можно так выразиться. Которое открылось в связи с кончиной мистера Банкрофта. И вы являетесь получателем.

– Он оставил мне деньги? – Витиеватые формулировки адвоката начинали действовать Андреа на нервы.

Линвилл ответил не сразу.

– Надеюсь, вы понимаете, что семейная собственность – это дело тонкое. – Снова помолчав, он пустился в пространные объяснения, словно сознавая, что его слова могут быть истолкованы превратно: – Ральф Банкрофт являлся членом попечительского совета фонда, и в связи с его кончиной открылась вакансия. Хартия фонда четко описывает требования к кандидатам на членство в попечительском совете и устанавливает минимальную квоту для представителей семейства Банкрофтов.

– Право, я не считаю себя одним из Банкрофтов.

– Вы ведь по образованию историк, не так ли? Перед тем как принять окончательное решение, вы захотите получить полную предысторию. Однако, боюсь, сроки у нас очень сжатые. Я хотел бы заглянуть к вам и лично представить вам всю информацию. Приношу свои извинения за то, что не оставляю вам времени подумать, но, как вы сами увидите, мы имеем дело с необычной ситуацией. Я мог бы заехать к вам домой в половине седьмого.

– Хорошо, – убитым голосом промолвила Андреа. – Буду вас ждать.

Хорейс Линвилл оказался тщедушным человечком с грушевидной головой, резкими чертами лица и неблагоприятным соотношением площади голого черепа к волосам. К скромному дому Андреа Банкрофт в городке Карлайл, штат Коннектикут, адвоката привез личный водитель, который остался ждать в машине. Андреа провела Линвилла в гостиную. От нее не укрылось, как тот с опаской оглядел обивку кресла, перед тем как в него сесть, словно проверяя, нет ли на ней кошачьей шерсти.

В его присутствии Андреа, как это ни странно, вдруг начала стесняться своего дома, арендованного на год, который находился в далеко не самом дорогом районе этого считающегося престижным городка. Карлайл отстоял от Манхэттена на одну-две остановки Северной линии метро дальше того, что можно было бы рассматривать удобным «спальным» районом, и все же кое-кто из его обитателей мотался каждый день на работу в Нью-Йорк. Андреа всегда гордилась своим местожительством, однако сейчас она думала о том, каким ее дом должен был показаться человеку из фонда Банкрофта. Он должен был показаться ему… маленьким.

– Как я уже говорила, мистер Линвилл, на самом деле я не считаю себя представителем семейства Банкрофтов. – Андреа уселась на диван у другой стороны кофейного столика.

– Это не имеет никакого значения. Согласно хартии и уставным документам фонда, вы являетесь стопроцентной Банкрофт. И кончина Ральфа Банкрофта – то же самое произошло бы в том случае, если бы любой из членов попечительского совета потерял возможность выполнять свои обязанности, – привела в действие строго определенную цепочку событий. Возложение ответственности сопровождается… компенсационной выплатой. Если хотите, это можно сравнить с вступлением в наследство. Вот так обстоят дела в фонде с самого его учреждения.

– Давайте отложим историю в сторону. Как вам известно, в настоящее время я занимаюсь финансами. И у нас принято выкладывать все четко и конкретно. О каком именно наследстве идет речь?

Адвокат медленно моргнул.

– Речь идет о двенадцати миллионах долларов. Это достаточно конкретно?

Его слова растаяли, словно кольца табачного дыма на ветру. Что он сказал?

– Я вас не совсем понимаю. – Андреа показалось, что ее язык стал липким.

– С вашего согласия, я завтра к концу банковского дня переведу на ваш счет эти двенадцать миллионов долларов. – Линвилл помолчал. – Так вам понятнее? – Достав из чемоданчика документы, он разложил их на столике.

Андреа Банкрофт почувствовала, что у нее начинает кружиться голова. К горлу подступила тошнота.

– Что я должна сделать? – с трудом выдавила она.

– Стать членом попечительского совета одной из самых достойных благотворительных и филантропических организаций в мире. Фонда Банкрофта. – Хорейс Линвилл выдержал еще одну паузу. – Мало кто сочтет эти обязанности обременительными. Возможно, кто-то даже найдет их почетной привилегией.

– Я никак не могу прийти в себя, – наконец вымолвила Андреа. – Не знаю, что вам ответить.

– Надеюсь, вы не сочтете неуместным, если я осмелюсь вам подсказать, – сказал адвокат. – Ответьте «да».

Вашингтон

Уилл Гаррисон провел рукой по серо-стальным волосам; в минуты спокойствия, такие как сейчас, его угловатое лицо с маленькими собачьими глазками могло показаться добрым. Правда, Белнэп знал, что это не так. Это знали все, кто хоть раз встречался с Гаррисоном. За этим стояла логика законов геологии: самый твердый камень рождается от длительного давления.

– Кастор, черт побери, что произошло в Риме?

– Вы имели возможность ознакомиться с моим отчетом, – ответил Белнэп.

– Не пудри мне мозги, – предупредил его шеф. Поднявшись с места, он развернул жалюзи, закрывая внутреннюю стеклянную перегородку, разделявшую его кабинет. Комната внешне напоминала каюту капитана корабля: ни одного свободного предмета, все надежно закреплено, убрано. Штормовая волна, содрогнувшая бы кабинет, не смогла бы ничего сдвинуть. – Мы угрохали бог знает сколько сил и средств в три различные операции, целью которых был Ансари. Директива была яснее ясного. Мы забираемся внутрь, смотрим, как все работает, после чего следим, куда уходят щупальца. – Демонстрация зубов цвета крепкого чая. – Но только для тебя этого оказалось недостаточно, не так ли? Тебе захотелось полного удовлетворения, и немедленно, а?