Признание - Чарлз Тодд

— Что именно, как вы думали, осталось в прошлом?

Она вздохнула и повернулась лицом к окну.

— Место было не сказать чтобы приятное — прямо-таки нехорошее, — не сразу ответила она. — Я бы давно ушла, если бы было куда идти. Но ведь здесь у нас не Лондон и даже не Тилбери, где без труда можно устроиться к другим хозяевам.

Ратлидж задумался. Не выдумывала ли она отговорки, чтобы остаться на «нехорошем» месте? Может, она пытается обмануть — но кого? Его или себя саму?

— В каком смысле нехорошее?

Нэнси Бразерс глубоко вздохнула:

— Не люблю сплетничать о тех, кто выше по положению.

— Понимаю. Более того, ваши чувства похвальны, — осторожно ответил Ратлидж. — Но, видите ли, сейчас речь идет не о сплетнях. Полиция ведет расследование, и ваш долг — помочь представителям закона всеми возможными средствами. Если вам что-то известно, вы уж предоставьте специалистам решать, что важно, а что — нет.

— Медальон был на миссис Рассел в тот день, когда она пропала. Я точно знаю, потому что сама помогала ей надеть его и видела его в полдень в тот день, когда она пришла домой обедать. Медальон тогда еще был на ней.

— Что случилось с миссис Рассел? Удалось ли найти ее живой… или мертвой?

— Да ведь в том-то и странность. Она как будто исчезла бесследно. Сын видел ее в два часа; она спускалась к причалу. Никому и в голову не приходило, что с ней что-то случилось, до самого вечера, а потом я поднялась наверх, чтобы помочь ей переодеться к ужину… — Повернувшись, миссис Бразерс взяла с сушилки миску и переставила ее на полку. — Они, полицейские то есть, конечно, допросили нас всех. Интересовались, не тревожилась ли она из-за чего-то. Может, волновалась или боялась? Спрашивали, не питал ли кто-нибудь к ней враждебные чувства… Откровенно признаться, иногда с ней приходилось тяжело, но ведь миссис Рассел не молодела, а старики часто капризничают. По крайней мере, тогда она казалась мне старухой, ведь я была совсем девчонка. Бывало, она подолгу возилась со своими волосами; хотела, чтобы они были такие же густые и красивые, как в то время, когда ей было восемнадцать. Или выговаривала мне за то, что, мол, пепел не выметен как положено, хотя я его выметала. Но ведь за такие мелочи не захочешь человеку зла, верно?

— Когда медальон в последний раз был на миссис Рассел, внутри находилась та же самая фотография, что и сейчас?

— Нет, другая, ее и ее покойного мужа. В день их свадьбы.

— Тогда откуда вы знаете, что медальон тот же самый?

— Да я ведь его тысячу раз трогала. Застегивала на шее, заправляла под прическу. Проверяла, не расстегнулся ли. Каждый вечер миссис Рассел его снимала, а каждое утро надевала. Даже если носила другие украшения, медальон всегда висел у нее на шее. — Нэнси Бразерс налила в чайник холодную воду. — А вы не скажете, как он у вас оказался? Значит, все-таки нашли ее труп? И кто вставил в него другую фотографию?

— Нет, мы не нашли миссис Рассел. Медальон сняли с другой шеи…

— Как он на ней оказался?

— Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, скажите, пожалуйста, как звали ту женщину с фотографии.

Миссис Бразерс засыпала чай в заварочный чайник, а потом ткнула в медальон ложкой:

— Синтия Фаррадей. Она поселилась в доме миссис Рассел после смерти своих родителей.

— Что с ней стало?

— После того как миссис Рассел пропала, она переехала в Лондон. Сказала, что неприлично жить в доме одной, без компаньонки. Мистер Рассел делал ей предложение, но она ему отказала. Сказала, что хочет быть свободной и жить своей жизнью.

— Кто еще жил в доме — помимо прислуги?

— Мистер Джастин, конечно. Он тоже дальняя родня и тоже приехал жить в «Берег» — уже после мисс Синтии. Они-то, мистер Джастин и мисс Синтия, не состояли друг с другом в родстве. Мисс Синтия была родней со стороны Расселов, а мистер Джастин… Его и миссис Рассел бабушки были кузинами. Однажды я слышала, как кто-то говорил: мол, мать мистера Джастина умерла от чахотки. У нее были больные легкие. А про его отца я ничего не слыхала.

— Что случилось с мистером Фаулером?

— Он пошел на войну и, по-моему, не вернулся.

— Ясно… — Засвистел чайник, и миссис Бразерс повернулась, чтобы залить кипятку в заварку. Наблюдая за ней, Ратлидж спросил: — А что случилось с мистером Расселом?

Она помешала в чайнике, пристально глядя в него, и ответила:

— Я знаю только, что он вернулся с войны живым. Но не знаю, приезжал ли он сюда. «Берег» жалко. Дом был красивый. Вам бы взглянуть на него в то время, когда я там служила. У них, у Расселов то есть, денежки водились. Я еще тогда не могла понять, зачем им понадобилось строить дом там, на болотах. Ведь они могли поселиться где угодно.

Когда чай настоялся, Ратлидж сказал:

— Хочу показать вам одну фотографию. Снимок не из приятных, но, может быть, вы сумеете опознать изображенного на нем человека. — Он достал из кармана конверт из Грейвсенда, отогнул клапан и протянул конверт миссис Бразерс. Та робко заглянула внутрь и достала фотографию. Ратлидж заметил, как она поморщилась, когда глянула на нее.

— Он мертвый, да?

— Да. Его выловили из реки.

— Из Хокинга? — Нэнси живо перевела взгляд с фотографии на лицо Ратлиджа. — Муж мне не рассказывал, что из реки выловили труп.

— Нет, из Темзы. Вы его знаете?

— Он так сильно изменился, что сначала я его даже не узнала. Ведь когда я видела его в последний раз, он был молодым парнем, высоким, худым и очень вежливым, — медленно проговорила Нэнси Бразерс. — Я не очень часто наведывалась в Фарнэм, зато он пару раз заглядывал в «Берег». Он из деревни. Помню, что его отец был рыбаком. К сожалению, прошло столько времени, что я не помню его фамилию. — Нэнси отвернулась, и Ратлидж засунул фотографию в конверт.

— Вы помните еще что-нибудь о нем? — Заметив, что его собеседница замялась, Ратлидж с надеждой спросил: — Может, он считался смутьяном… или о нем много сплетничали?

— Если и сплетничали, сейчас я уже ничего не помню, — ответила Нэнси. — Правда, мы не очень-то общались с деревенскими. Мы, кто служил в усадьбе «Берег», — она криво улыбнулась, — считали себя выше их. И вот как все обернулось — я сама вышла за деревенского, за фермера… Как говорится, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь! И миссис Рассел очень не одобряла, если мы ходили в Фарнэм. В выходные дни, которые у нас были через неделю, она отпускала нас на целый день в Тилбери. Даже разрешала ездить туда на ее машине, а возил нас Харолд Финли. И просила нас только об одном: чтобы мы держались подальше от доков.

— Вы уверены, что человек с фотографии — не майор Рассел?

— Да что вы, уж мистера-то Рассела я где угодно узнала бы. Хотя и прошло много времени. Я ведь прослужила у них в доме горничной пятнадцать лет, до тех пор, пока не познакомилась с мистером Бразерсом. Да, я бы точно узнала его даже сегодня.