Признание - Чарлз Тодд

— Кто-то выстрелил ему в затылок. А потом столкнул в воду.

Все присутствующие оцепенели от ужаса. Три завсегдатая беспокойно заерзали на своих местах.

Трактирщик покачал головой:

— Дела… Значит, теперь сынок с папашей встретятся уже на том свете, верно? — добавил он, немного помолчав.

— А вам кем Уиллет доводится? Почему вы всеми доступными способами пытались мне помешать?

— Моя жена Абигейл — его единственная дочь. Кому понадобилось убивать Бена? Мы никогда не слыхали, чтобы у него были враги. Нос он, правда, здорово задирал, что было, то было, но никто из наших на него зла как будто не держал.

— Нелегко зарабатывать себе на хлеб рыболовством… Жители Фарнэма не злились на Бена Уиллета за то, что он сбежал и захотел жить по-другому? Возможно, захотел лучшей доли?

— Нед, конечно, не радовался, — мрачно ответил Барбер. — А насчет того, не злился ли кто другой… нет, не слыхал.

Подал голос пожилой завсегдатай, сидевший за столиком один:

— В начале войны, перед тем как его отправили во Францию, ему дали отпуск, и он приезжал домой похвастаться своей формой. Мы все были рады его видеть. Я помню. Моей дочке он нравился, да только ничего из этого все равно не вышло.

— Вы сказали, он задирал нос. Что вы имеете в виду?

— Водил компанию с теми, кто побогаче. Сам говорил, что мог бы легко сойти и за герцога, если бы захотел. Однажды он насмешил Абигейл до слез — уж очень здорово умел представлять. Рассказывал про семью, в которой служил, да так живо, в лицах, за каждого. С ним никакого театра не надо было… — Вспомнив, что говорит об умершем, Барбер посерьезнел и заключил: — Да, Бен — он такой был.

Ратлидж вспомнил человека, который приходил к нему в кабинет и выдавал себя за другого, за джентльмена. Он так хорошо играл, что обманул даже инспектора Скотленд-Ярда. Правда, тогда у него, Ратлиджа, не было причин сомневаться в личности своего гостя. Зачем человеку признаваться в убийстве, которого он не совершил?

А может, как раз совершал?

Снова достав фотографию, Ратлидж спросил:

— Вы совершенно уверены, что этот человек — Бен Уиллет?

— Вы их спросите. — Барбер жестом указал на посетителей.

Так Ратлидж и поступил; он показал фотографию каждому из трех завсегдатаев по очереди. Хотя те мерили его недружелюбными взглядами, в их глазах Ратлидж прочел узнавание и уверенность.

Выйдя в центр зала, он сказал:

— А теперь скажите, кто из вас знал Уайата Рассела?

Наступило молчание. Один из игроков в криббидж, наконец, нехотя ответил:

— Знать — знали, а вот знакомство не водили. До войны он жил в усадьбе «Берег».

— Бен Уиллет был хорошо с ним знаком?

— Вряд ли они разговаривали больше одного-двух раз, — ответил Барбер. — Расселы презирали нас, всех, кто жил в Фарнэме. Вся их семейка… — Он как будто собирался добавить что-то еще, но передумал.

— Мне говорили, что жители Фарнэма помогали в розысках миссис Рассел, когда она пропала.

— Да ведь это полицейские приказали нам прочесать болото, — ответил пожилой посетитель. — Они, а не Расселы.

— Ну а что вы можете сказать о Джастине Фаулере?

Пожилой завсегдатай поерзал на стуле, но, когда Ратлидж повернулся к нему, сказал только:

— Имя его я слыхал, а лицо вряд ли вспомню.

— Он тоже почти никогда не появлялся в Фарнэме, — сказал Барбер. — От «Берега» легче было ехать на запад, чем на восток. А у нас им ничего не было нужно, и ходить в деревню они не любили.

— Но ведь кто-то время от времени продавал им рыбу, — предположил Ратлидж, вспомнив слова Нэнси Бразерс.

— Нед приносил улов кухарке, миссис Бродли. И расплачивалась с ним она. Сомневаюсь, чтобы он видел миссис Рассел больше пяти раз за год.

— Однажды она приехала его поблагодарить, — вспомнил одинокий посетитель паба. — Надо отдать ей должное.

— Кто-нибудь из вас знает, что случилось с Уайатом Расселом или Джастином Фаулером?

Барбер отозвался не сразу:

— Они оба ушли на войну, ведь так? После войны дом не открывали. Значит, они не вернулись.

Впрочем, Ратлидж не был уверен, что трактирщик говорит правду. Когда он повернулся к другим посетителям паба, заметил, что те отводят взгляды в сторону и смотрят на реку.

Он сказал:

— Мне бы хотелось побеседовать с миссис Барбер. Она наверняка больше помнит то время, когда ее брат еще жил дома — до того, как пошел в услужение, а потом в армию. Где мне ее найти?

— Слушайте! Не смейте показывать моей жене фотографию! Как-никак покойник — ее родной брат! — Барбер вскочил с места. — И потом, как ей утаить новость от отца, я вас спрашиваю?

— Тогда давайте договоримся. Придумайте, как мне поговорить с миссис Барбер, а уж я проведу разговор так, чтобы она… пока… ничего не узнала о судьбе брата.

Барбер бросил на него мрачный взгляд:

— Даете мне слово?

— Даю.

Барбер повернулся к завсегдатаям:

— Я ухожу. Если хоть одно слово из того, о чем здесь говорилось, выйдет за пределы этого зала, будете иметь дело со мной. Все ясно?

Все трое торопливо закивали в знак согласия. Барбер обернулся к Ратлиджу и бросил:

— Пойдемте со мной.

От «Гребной шлюпки» они повернули налево, в переулок, застроенный более старыми домами. Барбер остановился у последнего дома в ряду, почти неотличимого от соседних.

— Так не забудьте, вы слово дали, — напомнил он перед тем, как отодвинуть засов и распахнуть дверь.

Ратлидж кивнул.

В гостиной оказалось на удивление уютно. Мебель была старой, но хорошо отполированной; стулья и диван обтянуты выцветшей темно-красной материей. На полу лежал тонкий ковер с завитушками синего, красного и кремового цветов. Ковер казался здесь не совсем уместным, но придавал комнате вид потертого изящества. Ратлидж невольно подумал: уж не из «Берега» ли он. Солнце высветило подставку для растений; на подставке в синем глазурованном горшке пышно цвел папоротник. Ратлиджу он показался французским.

Барбер оставил Ратлиджа стоять в гостиной, а сам пошел за женой.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении невысокой, пухленькой женщины. Ее зеленые глаза на красивом бледном лице были обведены темными кругами. Судя по всему, она давно уже не высыпалась.

— Мистер Ратлидж, — произнес Барбер, — я сказал Абигейл, что вы разыскиваете всех, кто знал хозяев «Берега».

— Я их почти и не знала, — произнесла его жена, словно извиняясь. — И не знаю, зачем вам понадобилось беседовать со мной.