Прогулки по чужим ночам - Алла Полянская

— У вас о полиции неверные представления.

— Да неужели? А я думаю, вполне верные. Я реально смотрю на мир, а вы? Ну, это я приблизительно могу представить. Для таких, как вы, мир поделен на своих и всех остальных. У вас есть корпоративная неприкосновенность, а с другими вы можете поступать так, как вам захочется — например, закрыть человека в камере, тем временем провести обыск в его квартире и вынести оттуда все материальные ценности. И никто ничего не докажет. А еще вы можете, закрыв глаза, пройти мимо тех, кто убивает человека, при этом пнув ногой мешочек с жареными семечками, которые продает бабка-пенсионерка. У вас слишком много прав, и вас это испортило.

— Вы так ненавидите полицию, что я начинаю задумываться о причинах этой ненависти.

— Просто я вижу все таким, какое оно есть.

— Но при этом страшно обобщаете, вам не кажется?

— Нет. Спасибо, что проводили. Можете выплюнуть вату. Заболит зуб — приходите, поможем.

Я иду во двор, а он остается. Что ж, у меня нет никаких причин быть с ним любезной. Я ненавижу полицию, это правда.

А вот и наш бомонд — сидят на скамейке около входа в общую нору и щелкают тем, что когда-то было зубами. Ничего, дорогие, вы старые уродки, а я молодая и красивая, меня хотят мужчины, а вас хочет только контора «Ритуал».

— Когда же ты Сашку хоронить будешь? — Ивановна хищно смотрит на меня.

— Когда тело отдадут, тогда и буду. Но пока он им для чего-то нужен.

— А для чего?

— Сходите в полицию, поинтересуйтесь. Лично мне это по барабану.

— А мебель куда ты денешь?

— Выброшу.

— Всю?!

— Конечно. Это же просто рухлядь.

Я спешу в дом, потому что сейчас они начнут клянчить. Мне не жаль хлама, но ни одной из них я не хочу оказывать любезность. Сегодня они раздражают меня гораздо больше, чем обычно, — скоро зима, черт подери!

— Как мы себя чувствуем? — спрашиваю я у Андрея.

Этот вопрос уже стал привычным. Да и я почти привыкла к своему квартиранту, а он становится похожим на человека — теперь заметно, что у него высокий чистый лоб, каштановые волосы, небольшие умные карие глаза, твердый подбородок. Он немного научился управляться по хозяйству, а потому практически не в тягость мне. Единственное неудобство состоит в том, что я больше не выхожу из ванной голышом, а надеваю халат.

— Спасибо, хорошо. Обедать будешь? — спрашивает он.

— Позже. Отдохну немного, устала. День был тяжелый.

— Понятно.

Он забирает у меня сумку с продуктами и несет на кухню, я ныряю в душ, а потом ложусь отдыхать. Через два часа я должна быть в агентстве недвижимости, потом — в фирме «Премьер». Надо, наверное, завязывать с шабашкой — ну ее к дьяволу, я устаю больше обычного... Нет, нельзя, мне нужны деньги.

— Рыжий не звонил?

— Звонил. Сегодня не придет, что-то на работе случилось.

— У него вечно что-то случается.

Время от времени в жизни Рыжего появляются женщины, которым он кажется выгодной партией. Но ни одна из них так и не смогла смириться с моим существованием в их с Рыжим идиллии, а он безжалостно расстается с ними в тот момент, когда звучат первые несмелые аккорды недовольства моим присутствием. Я так и не поняла, почему он всякий раз наступает на одни и те же грабли, выбирая баб, как под копирку нарисованных — все маленькие субтильные брюнетки, мой полнейший антипод. Такие женщины, как правило, отличаются крайней степенью истеричности, а этого Рыжий на дух не выносит. Надеюсь, хоть на этот раз у него «на работе» что-то получится. А теперь еще с Иркой проблема... ну, пока она жива.

— Вкусная картошка, спасибо.

— Я рад, что тебе понравилось. Это Вадим меня научил, я раньше никогда не готовил.

Какая-то искра проскакивает между нами. О, нет, это я уже проходила, продолжать не будем, ладно? Мне сценарий известен наперед: сначала взгляды, легкие касания рук — типа невзначай. А потом фантазии, от которых пожар во всем теле — вот на этапе фантазий все и надо консервировать. Китайцы считают мысленный секс абсолютно полноценным, а потому я лучше пофантазирую, ведь когда дело доходит до реального секса, оказывается, что все совсем не так, как я себе представляла. Например, у объекта неприятный запах изо рта или от тела, могут вонять ноги, или окажется волосатая задница, или же он сразу требует экстремального секса, а чаще всего хочет все и сразу, и только в одни ворота. Что при этом чувствую я, никого не интересует, а потому я предпочитаю фантазии. Да, парень, я пофантазирую на твою тему несколько дней или недель — и выброшу тебя из головы. Так будет лучше для нас обоих, и мы сможем остаться друзьями. Знаешь, я давно научилась наступать себе на горло. Счастья мне это не прибавляет, но бережет от боли. Не смотри на меня так. Я тоже хочу тебя, но это ничего не меняет.

— Все, мне пора. Отдыхай, но смотри к окнам не подходи, не бери трубку и не открывай дверь, у Рыжего есть ключи.

— Ты мне это каждый день говоришь.

— Конечно. Чтобы ты не забыл.

— Я не забыл.

Он смотрит мне в глаза, и я чувствую тепло его ладони — он поправляет прядь моих волос. Вот это для меня и есть самое эротичное — жажда и расстояние. И уменьшать это расстояние не нужно.

— Я буду ждать тебя.

Я сегодня очень быстро справилась с подработкой, но осень есть осень, на улице уже темно.Противный туман наползает отовсюду, фонари кажутся желтыми пятнами. Я не очень люблю ночь, потому что в небе тогда видна бесконечность космоса, и когда я представляю ее, мне становится страшно. Мне иногда снится сон, словно меня уносит куда-то в пустоту, а вокруг огромные планеты. Как мне становится страшно и холодно, кто бы знал!

— Лиза, какая встреча!

Голос знакомый, но я не хочу его слышать. Это еще один призрак из прошлого, о котором мы с Рыжим не говорим. Что-то эти призраки стали мне слишком часто попадаться в последнее время.

Но нахал страшно настырный. Да и кому это, собственно, знать, как не мне! Стоит улыбается, сволочь и продажная шкура. Ненавижу его. Иуда.

— Ну, Лиза, ты до сих пор упрямая? Хотя — о чем я спрашиваю, ты не изменилась. И все такая же красавица. Подожди минутку, прошу тебя.

— Ну?

Он изменился. Впрочем, как и все мы. Когда-то он был просто тощим черноглазым волчонком, одним из большой стаи, причем не самым злобным. Когда-то у него не было такой одежды, он не носил украшений и не умел себя вести. Жизнь все-таки здорово шлифанула его, а волчонок в нем вырос в большого волка. Но глаза остались те же — черные, настороженные и жесткие, Вот только сейчас его смазливая рожа расплылась в улыбке, словно он клад отыскал. И зубы у него, гада, не болят никогда!

— Лиза-Элиза, пощади меня, подари хоть один ласковый взгляд! Какая ты красивая, Лизок, я думал, с годами станешь хуже, а ты так прекрасна, что у меня дух захватывает. Я знаю, почему джентльмены предпочитают блондинок.