Тоннель в Паддингтоне - Кейт Андерсенн

— Ты их не особо жалуешь? — прищурила глаз Кензи.

А сама подумала: врет. Ведь Дидье ясно сказал: до Бейкера никто не приходил в «Паризьен».

— Да кто их жалует… — пожал плечами пленник.

Инспектор Дьюхарст набрал воздуха полную грудь, чтобы снова чего-нибудь не испортить. Кензи показательно приподняла ботинок и вернулась к допросу:

— А Лорелея? Жалует?

— Не особо, — криво усмехнулся, вероятно, воздыхатель. — Она говорит, в Скотленд-ярде дефицит с мозгами.

Дьюхарст побагровел, но промолчал. Парень продолжил:

— Но на улицах Лондона все еще хуже. Потому они и справляются.

— Да уж… про улицы я с тобой согласна…

Надо сначала посмотреть, что это за фрукт. А потом уж и во лжи уличать.

Колин Дьюхарст мрачно уточнил:

— Бежать-то почему намылился? У самого небось рыльце в пушку?

— А мало ли страшных людей в мире. Вот вы — кто такие? — поинтересовался парень.

— У тебя ключей от ее квартиры нет случайно? — поинтересовалась Кензи.

— Тогда бы я тут не сидел, — фыркнул парень. — Я же не Александр Бретт, — и это имя было выплюнуто с явными нотками ревности.

Значит, воздыхатель.

— Меня зовут Кензи, — протянула девушка ладонь, доброжелательно игнорируя вопрос. — А тебя?

— Джек, — с готовностью представился воздыхатель Лорелеи. — Джек Джонс, я посыльный в «Макмиллан». Эй, — обратился он теперь к Дьюхарсту, что хмуро отворял дверь, — так ты кто и почему у тебя ключ? Ты ведь не Бретт!

— Я как раз из бобби, — проворчал Дьюхарст недружелюбно. — И твоя Лорелея Блейк уже вторые сутки как пропала. Говоришь, из «Макмиллана», а не знал?

Джонс вскрикнул, побледнел и прикрыл рот ладонью, как барышня.

— Значит, она действительно?.. Роза?..

Дьюхарст сделал приглашающий жест.

— Поговорим. Прошу. Все издательство говорит, ты по ней вздыхаешь, а ждешь под дверью.

— Так я…

Они поднимались по ступеням, Джек — посередине, без возможностей отступления. Кензи спросила его из-за спины:

— А Александр Бретт ходил в ваш клуб?

— Александр Бретт?! — Джек Джонс обидно расхохотался. — Да куда ж такой шишке интересоваться клубом Лорелеи!

Инспектор подал голос и открыл вторым ключом дверь в непосредственно жилище Лорелеи:

— Но ведь они были возлюбленными?

Тем временем шотландка, словно и не умирала в трубе четверть часа назад, сбросила плащ прямо ему под ноги и осторожно сунула нос в пустую квартиру.

— Вы тогда общайтесь, — бросила она мужчинам. — Подождете на лестнице, ладно?

— Вот именно, — кивнул Дьюхарст и шагнул вслед за шотландкой, прикрывая дверь перед носом незадачливого Джека.

— Эй, инспектор! — обернулась Кензи возмущенно.

Без света из окон на лестничной клетке здесь сделалось совсем сумрачно.

— Джек Джонс — ценный свидетель! Вы бы лучше с ним пообщались.

— О чем? — уточнил Дьюхарст.

— Вы же сами не хотели, чтобы я учила вас выполнять вашу работу, — прошипела Кензи, — так покажите, что умеете! Он наврал, что был в «Паризьен» утром… Так, а это что?..

На небольшом столике лежали стопкой газеты.

— У вас есть спички? — негромко уточнила она у инспектора, что все еще замер на пороге, размышляя, послушаться самозванку-сыщика или заявить, что она бездарь, и вовсе ничего не делать.

И она ведь сама сказала Джеку оставаться на лестнице. Или что — им обоим?.. Абсурд!

Поэтому протянул коробок молча. В портсигаре остались сухими.

Кензи чиркнула спичкой, зажгла газовый рожок. Комната ожила на свету. Тяжелые портьеры, секретер с парой книг в аккуратной стопке, небольшой комод и туалетка. Фотография в рамке. Неопрятный гребень с застрявшими волосами. Кензи взяла его в руки и продемонстрировала, ухмыляясь:

— Мы не так уж и похожи. Я не такая неряха.

Возле старой тахты на столике открытая бутылка вина, два бокала. Два?.. И привлекшие внимание в сумраке белым пятном газеты. Мун хищно бросилась к ним, перебирая в спешке, наконец издала победный вопль:

— Как я и думала! Смотрите, Колин, — сунула она инспектору доказательства. — Здесь только выпуски, где было про «розового убийцу», открыто на листках с заметками Вуда.

— Хочешь сказать… — начал Дьюхарст.

— Осталось проверить мотив. Наш новый знакомый наверняка что-то знает, — заявила Кензи весело, указывая на бокалы. Распахнула входную дверь и позвала: — Джонс! Вы еще здесь?.. Надеюсь, вы не упустили его, Колин!

*Бобби — прозвище полисменов в Англии, сокращение от учредителя полиции Роберта Пила.

* * *

Желтые розы. Трубка третья.

Часть 3. Воздыхатели

* * *

Инспектор Дьюхарст среагировал скорее, чем подумал: привычка. И в этом он был хорош — повалил парня прямо в лужу, завел руки за спину. Засвистел в свисток.

Кензи слетела чуть позднее, чтобы как раз застать эту сцену. Мокрые волосы растрепались, пара шпилек вывалилась, прическа развалилась в бесформенный ком. Издала неожиданно разъяренное:

— Вы что?!

Дождь ослаб и капал еле-еле. Но без плаща все равно было неуютно.

— Он удирал, — сообщил Дьюхарст, оглядываясь по сторонам.

Коленом все еще вжимая вырывающегося Джонса в мостовую.

Бегство — доказательство вины. К тому же, он ненавидел Бретта, он знал про розы, он был влюблен в Лорелею. О чем еще мечтать?

— Ты рассказал ей про Бретта?

— Он сам виноват, — расплакался Джонс, — Я все вам скажу, только не надо в каталажку!

— Посмотрим, посмотрим, — закивал строго Дьюхарст.

Подоспел констебль. Мун все еще изображала недовольство — на сей раз молчаливое — пытаясь прибрать волосы.

— Констебль Торнтон, — представился седоусый полицейский. — Вы свистели?

— Колин Дьюхарст, Скотленд-ярд. Вызывайте подручных и едем, — приказал Дьюхарст, кряхтя и поднимаясь. — Мисс Мун… вам лучше дождаться омнибуса или взять кеб. Мне надо допросить подозреваемого, и это уже без вас.

«Омнибуса»?.. Кензи всплеснула руками.

— Вы серьезно?.. Вот это — подозреваемый?.. — она ткнула в дрожащего плачущего Джонса. — С желтыми или белыми розами?

— Он сказал «я все скажу», вы не расслышали?

— Вот я и собираюсь послушать, что он скажет! — уперлась Кензи.

Дьюхарст окинул ее оценивающим взглядом.

— Ладно. Констебль Торнтон, вот эта… мисс вам поможет.