Дикий глаз - Михаил Март

– Конечно. Сейчас ребята ищут охранника Голованова и его секретаршу. Утром получишь материал. В вечерних новостях дашь довески. Хабиров перед смертью встречался еще с одним типом, мы ведем с ним переговоры.

– Жду, Сережа. Но ты же понимаешь, обывателя на крючке без подпитки долго не продержишь.

Положив трубку, Куликов достал из кармана тяжеленную связку ключей, открыл сейф и сложил в конверт несколько пачек денег. Курьер не видел, какую валюту он клал в большой пакет и сколько. Он получил сверток и ушел.

* * *

Поездка в район Марьино, где жил Данила, имела не одну цель. Конечно, парня надо было отвезти домой, дать ему прийти в себя после увиденного. Но Андрея заботила еще одна проблема. Он знал, как работает милиция, и понимал логику действий следствия. До нужных адресов они доберутся не раньше утра, а потому он должен успеть довести дело до конца ночью. Жанна Титова жила в Люблино, совсем рядом с Марьино, одна в трехкомнатной квартире, которую ей снимал ее шеф. Ребята из бригады Осипова собрали на девчонку компромат задолго до гибели Саида Хабирова, так что Андрей знал, как надо разговаривать с девушкой.

Она еще не ложилась спать, выполняла срочную работу шефа – чистила бухгалтерию. Дверь открыла по глупости, была уверена, что приехал хозяин. Андрей не дал ей захлопнуть дверь и подставил ногу.

– Я отниму у тебя полчаса на интервью. Я с телевидения. Менты придут утром, так что все документы, что есть в доме, сожги, они уже никому не нужны. Твоего хозяина пристрелили пару часов назад. Я не враг, а друг. Это главное, что ты должна понять.

Девушка растерялась. Андрей вошел, подтолкнув ее в глубь квартиры, и закрыл за собой дверь. Потом усадил Жанну на диван и разложил перед ней фотографии.

– Занавески на окне надо задергивать, глупая кукла.

На снимках Жанна красовалась в чем мать родила, рядом – голый парень лет тридцати. Девушка смотрела на фотографии, как на кобру, готовую на нее броситься.

Андрей подошел к столу и глянул на груду документов. – Черная бухгалтерия. Тебя вычислят к утру, тогда жди ментов. Все это надо уничтожить. Разыгрывай из себя дурочку. Каждый в вашей конторе знает, что Голованов твой любовник, снимает тебе эту квартиру, дает деньги и водит в сауну. О том, что ты закончила «Плешку», знать никому не надо. Затаскают, да еще статью пришьют. Есть еще один момент. Этот красавчик с фотографии мог работать на конкурентов, тебя закадрил с определенными целями.

– Глупости! – выкрикнула девушка. – Он на рынке автомобильными запчастями торгует.

– С угнанных машин, разобранных в отстойниках. По описанию он очень похож на убийцу твоего шефа.

Андрей вынул из кармана еще один снимок, на котором был изображен парень, выходящий из ее подъезда.

– Его щелкнули, когда он уходил от тебя. Это же описание я получил от бомжа, нашедшего труп Голованова. Они столкнулись в арке ворот. Фотки тоже сожги. Я промолчу. А теперь ты дашь мне интервью для телевидения. Безобидное. Можешь даже слезу пустить. Адрес Николая Мамонова знаешь?

– Телохранителя? Нет.

– Ничего, я тебе скажу, а ты его произнесешь в камеру. От кого-то я должен его узнать.

– Но вы же знаете.

– Источник засекречен, а от тебя услышать адрес телохранителя шефа вполне естественно.

– Что я еще должна говорить?

– Ты должна нагнетать обстановку. Шеф нервничал весь день, места не находил, ему часто звонили незнакомые люди. Шофер за ним не приехал, ты его не могла найти, вот тут и назовешь его адрес. Голованов предчувствовал что-то нехорошее, так оно и случилось. Поняла?

– Ничего похожего на правду. А Колька часто не приезжал за шефом. Аркадий Семеныч засиживался до позднего вечера и не требовал от шофера ждать его. – Меня твоя правда не интересует, Жанночка. Делай то, что тебе говорят, или эти фотографии менты получат по электронной почте – секретарша спит с главным подозреваемым. Хочешь неприятностей?

– Ладно, ладно. Все поняла.

– Умница. Сострой скорбное личико.

Андрей достал видеокамеру.

* * *

Подполковник Железнов еще раз просмотрел пленку видеонаблюдений. В диспетчерской стояло несколько десятков мониторов, а ночью дежурил только один диспетчер, и то пожилая женщина, и судя по спицам, клубкам и недовязанным носкам, на экран она вряд ли смотрела.

– Дома старые, – пояснял участковый, – добротные, все прошли через евроремонт, люди тут живут солидные, но места для консьержки нет. Входишь в подъезд, и через шаг лестница. Десять ступенек, крохотная площадка – и лифт. Почтовые ящики поместить было некуда, на лестничном пролете висят, на стенах. Слева лестница вверх, а справа в подвал. Там когда-то котельная была. Дома-то еще сталинские.

Железнов его не слушал, размышлял.

– Убийцу мы не опознаем, козырек бейсболки все лицо закрывает. Он ждал жертву возле дома. Надо проверить все вокруг. Может, окурки найдем.

– На улице журналистов больше, чем на параде.

– Их же кто-то вызвал.

– Был тут один проныра, – оправдывался капитан. – Я его едва вытолкал. Говорит, гаишники его остановили, а они, вы же знаете, всегда в свою машину приглашают. Вот он по рации и услышал об убийстве. Только он и мог своих вызвать. Все затоптали.

Подполковник продолжал:

– Голованов приехал на своем «Мерседесе» в 24.15, подошел к дому, и тут же возник этот тип в бейсболке. Обрати внимание, они перебросились несколькими словами, а потом вошли, причем Голованов пропустил его вперед. Похоже, они знакомы.

Подполковник повернулся к бомжу, стоящему у дверей. – Тебя как зовут, любезный?

– Был когда-то Игорем Петровичем.

– Давно в подвале обитаешь?

– В этом второй месяц. С чердака выжили. Там молодежь свой клуб организовала.

– Ты видел убийцу?

– Встретил парня в подворотне, он выходил на улицу, но описать не могу. Темно было, да и вижу я плохо. Очки давно потерял. Одно скажу точно – здесь он снят камерой сверху. Мелковат получился, в жизни покрепче будет и выше меня. Насчет окурков я сомневаюсь. У парня в зубах была трубка. Он курил. Табак ароматный. Курил бы сигареты, я бы попросил.

– И получил пулю. Гильзу не нашли. Или он ее унес, или пользовался револьвером. С глушителем, разумеется. Да. Жаль, что ты его не видел. Тебя камера тоже зафиксировала, Игорь Петрович. Все точно говоришь. Ты вошел в дом спустя три минуты как он ушел. А почему шум поднял только через двадцать минут, не сразу?

– Посидел на ступеньках, покурил. В подвале-то я не курю. У меня там тряпье лежит, может загореться. А когда на покойника нарвался, то сначала на улицу побежал. Думал, там помощь найду. Город как вымер. Машины не останавливались. Ну кто, увидев меня, остановится? Я вернулся в дом.