Дикий глаз - Михаил Март

– Тогда вперед.

Возле дома стоял тот же джип. В машине сидел огромный пес, немецкая овчарка с умными глазами.

– Твой? – спросил Данила.

– Мой. Иногда беру его с собой на задание. Он тоже умеет работать.

– Красив.

Они сели в машину и поехали в центр.

– В первую очередь надо заплатить за телефон, квартиру и свет, не то меня выселят, – сказал Данила. – В моей жизни, кроме долгов, ничего нет. Ужасная тоска. Я картинка в пустоте. Контур абстрактного мазка, который хотелось бы разрисовать в цвета радуги. Вот тогда я оживу.

Андрей привез Данилу в дорогой ресторан, заказал дорогой обед.

– Знаешь, Андрюша, мне всю ночь снился этот кошмарный пожар, – признался Данила, устраиваясь за столом. – Он произвел на меня ужасающее впечатление. Труп, найденный в подвале, уже не напугал. Когда видишь горящих людей, живые факелы – душа наизнанку выворачивается. Ночью не раз просыпался в холодном поту. Как можно показывать такое людям?

– Наш продюсер мне как-то сказал: «То, что для нас жизнь, для зрителя – цветная картинка на экране. Наша профессия обязывает доносить до них эту картинку. Мы не врачи, не спасатели и не пожарные. Твой инструмент – камера. Она не спасает и не лечит. Бросишь ее, и люди не узнают правды».

– А кому нужна такая правда? – вспылил Данила.

– Всем. Мясо вкусное?

– Отличное. Лучшего не ел.

– Всем нравится есть хорошую вырезку, седло барашка, но никто не думает при этом о бойне, о том, что коровы были живыми существами, божьей тварью. Наше дело – отражать действительность, а результаты нашей работы мы видим в рейтингах телеканалов. Историю с пожаром будут мусолить еще неделю. А, к примеру, визит какого-нибудь президента Франции в Россию могут и вовсе не показать.

– Значит, мы живем среди хищников?

– А ты не знал, что люди те же звери? Только опаснее, потому что имеют ум. – Андрей глянул на часы. – У нас есть немного свободного времени. Я хочу тебе кое-что показать. Поехали.

Остановились у высокого деревянного забора, за которым находилась какая-то давно замороженная стройка. Ни строительной техники, ни материалов, ни людей, площадка вычищена и отдана под стоянку, где хватало машин всех марок.

– Джек, охранять! – приказал Андрей собаке, и они направились к недостроенному зданию. Возле основательной железной двери стояли двое охранников в униформе. За дверью был совсем другой мир, все напоминало действующий клуб – просторное фойе, дорогая отделка, широкая лестница, ведущая на нижний уровень, коридор с ковровой дорожкой. В конце него еще одна тяжелая железная дверь. Слева окошко, над которым висела табличка: «Касса». Андрей заплатил какие-то деньги, и дверь открылась.

Из полутемного помещения повалил дым и послышался рев, словно они попали на упоминавшуюся в ресторане бойню. Тут находилось невероятное количество народа, и все кричали, будто им собирались рубить головы. Это был большой спортивный зал, построенный по принципу боксерского турнирного клуба. Так оно и оказалось. В центре зала вниз вела лестница. Свет горел только над рингом. Конструкции рядов были сборными, ступенчатыми, и вся махина покачивалась. Услышать друг друга было невозможно и дышать нечем. Курить не запрещалось, помещение плавало в тумане. Они спустились вниз. Мест не было, но садиться новые зрители и не собирались, Андрей пропихнул Данилу вперед.

Соображать что к чему он начал минут через пять. Ринг находился за плетеными канатами, похожими на теннисную сетку значительных размеров. Ринг имел углубление, в которое залили какую-то зловонную жижу цвета цемента. Женщины на ринге утопали в густой жиже чуть ли не по колено. Их тела покрывала зловонная грязь, смешанная с кровью. Никаких перчаток на руках – это не бокс, а самая настоящая драка. Женщины били друг друга со всей силы. Слышался хруст костей. Тут не существовало правил и раундов. Бой шел до победы, пока противник уже не мог подняться на ноги. Одни пары сменялись другими, каждый удачный удар встречался ревом публики. Даниле понравилась одна драчунья, вышедшая на ринг в третьей паре – фигура красивая. Ее соперница выглядела коровой с бычьей шеей. Значит, соперников не разделяют на весовые категории. Понятно, что «корова» зашибет девчонку. Через десять минут после появления на бойне Данила превратился в болельщика. Когда девчонка сбила «корову» с ног, он закричал и захлопал. Обернувшись, увидел ледяное выражение лица Андрея, который курил и ленивым взглядом осматривал сумасшедшую публику.

– А она не хухры-мухры! – крикнул Данила. Его вопль утонул во всеобщем реве.

Девчонка победила. Аплодируя, Данила отбил себе ладони. Зрелище для него кончилось в следующем бою. Женщина-монстр ударила соперницу локтем и выбила ей глаз. Он вылетел из глазницы, как бильярдный шар, и повис.

Андрей развернул приятеля и вытолкал его из зала. Когда за ними захлопнулась железная дверь и звон в ушах затих, сказал:

– Красивое зрелище. Не находишь? Зал вмещает полторы тысячи зрителей. Мы заглянули лишь на минутку, а многие из этого крысятника не вылезают. Тут делают ставки, как на ипподроме, только ставки выше и зрелище сочнее. На этих бойнях делаются бешеные деньги.

– Они же могут убить друг друга, – промямлил Данила.

– Не могут, а убивают. Ставка возрастает вдвое, если та, на которую ты поставил, снесла башку сопернице. Только не думай, что это единственное место ада, таких площадок в городе немало.

– Почему их не закрывают?

– А почему не закрывали «Черкизон» десятки лет? Думаешь, там трупов было меньше? Потребовалась воля президента для уничтожения гадюшника. Хозяин «Черкизона» отель выстроил за миллиард долларов. На него обиделись – почему в Турции, а не в Москве?! Ты видел, кто присутствовал на открытии и кто тосты поднимал за здравие? К этому добавить нечего. Если мы увидим, кто пасется у кормушки, ты посмеешься над своим вопросом. – Андрей похлопал парня по плечу. – Я хотел показать тебе, как обыватель относится к насилию. С должным азартом, сам видел. Поехали. Пора.

* * *

Сегодняшняя работа показалась Даниле странной. Они не дежурили в центре, а уехали в город Видный, что располагался в пяти километрах от Кольцевой дороги. Андрей привязал пса к дереву на тонкий поводок из прозрачной ленты, в сумерках такой не разглядеть. Собака не могла отбежать от подъезда дальше чем на пять метров, а Андрей снимал Джека на пленку из открытого окна машины, стоящей метрах в десяти от дома. Данила стеснялся задавать вопросы, ждал, когда Андрей сам расскажет, в чем заключается фокус.

Люди возвращались с работы. В пятнадцатиэтажном здании проживало немало народа, и дверь подъезда постоянно хлопала. Многие жильцы попадали в кадр. Сплошное однообразное занудство. Вдруг раздался звон разбитого стекла, посыпались стекла, Андрей поднял камеру вверх. Из окна восьмого этажа вылетел человек. Именно вылетел, а не упал. Так можно выпрыгнуть только с разбега. Мужчина летел вниз с диким криком. Полет оказался недолгим, тело шлепнулось о землю и застыло. Данила зажмурил глаза. Андрей выскочил из машины и с камерой подбежал к трупу. Долго он не снимал, а направился к подъезду и, отвязав собаку, вернулся к машине. Съемка продолжалась из окна, дикий глаз камеры был направлен на подъезд. Из него вышел мужчина, высокий, худой, в черном кожаном плаще и черной бейсболке. Поднятый воротник не позволял увидеть хотя бы контуры лица. Оператор не использовал возможность объектива приблизить идущего.