Тайна булавки - Эдгар Уоллес

— Обожаю!

— И я тоже — мне приходилось в жизни видеть много детей. Они так близки к источнику жизни… Они как бы заключают в себе частицу божества…

Тэб слушал молча. Слова молодой женщины произвели на него глубокое впечатление. Но он недоумевал, что означали ее слова: «Мне приходилось в жизни видеть много детей». Быть может, она была раньше гувернанткой?..

Во время завтрака разговор стал более интимным.

— У вас много друзей? — спросила мисс Эрдферн.

— Увы! У меня лишь один друг. И тот теперь так богат, что мне придется с ним расстаться. Я не хочу сказать, что Рекс изменился…

— Рекс?

— Да… Рекс Лендер, который, кстати сказать, жаждет быть вам представленным!.. Он один из самых пылких ваших поклонников. — В этот момент Тэб пришел в восторг от собственного благородства.

— А кто он, этот Рекс?

— Племянник Трэнсмира.

— Да… да! Я должна была догадаться… Вы как-то уже говорили о нем. — Она густо покраснела.

Тэб удивленно взглянул на нее: он был почти уверен, что никогда не упоминал при мисс Эрдферн имени Рекса Лендера.

— Да, конечно, он должен быть теперь очень богат, — задумчиво проговорила она. — Ведь он единственный племянник старика Трэнсмира.

— Вы знаете об этом из газет?

— Нет… решительно нет! Я не читала ни одной заметки об этом убийстве… Я была слишком больна. Вероятно, мне кто-нибудь говорил об этом. Итак, он теперь богат, — задумчиво продолжала она. — Скажите, он похож на своего дядю?..

Тэб невольно улыбнулся.

— Я не могу себе представить двух более непохожих людей! Рекс — ленивый увалень, его дядя, наоборот, был очень строен, подвижен и, несмотря на возраст, отличался большой живостью… Между прочим, не помните ли вы, когда я говорил с вами о Рексе?

— Я не могу сейчас припомнить. Я так утомлена, что мне не хочется ни думать, ни вспоминать… Где же теперь ваш друг?

— Он вчера уехал в Италию, — с некоторой грустью ответил Тэб.

На этом разговор о Рексе прекратился.

— Мне хотелось бы знать прошлое Трэнсмира. Оно, должно быть, очень интересно. Странно, что мы не нашли в доме ничего, что напоминало бы о его пребывании в Китае, кроме маленькой лакированной коробки, оказавшейся пустой… Меня очень интересуют Китай и его обитатели. Мы так мало, в сущности, о них знаем…

— Меня они поражают своей добротой. — Мисс Эрдферн бросила на него быстрый взгляд.

— Как?.. Вы знаете китайцев? Разве вы бывали в Китае?

— Нет, просто я была знакома с несколькими китайцами, — проговорила она и остановилась, как бы обдумывая, продолжать ли дальше. И неожиданно сказала: — Когда я ушла со службы…

Тэб удивленно уставился на нее.

— Я не вполне понимаю, что вы подразумеваете под словом «служба»?

— То же, что и все. Когда мне было тринадцать лет, я служила кем-то вроде судомойки. На мне лежала обязанность чистить картошку, мыть посуду и так далее… Но это уже «другой рассказ», как говорит Киплинг. В то время я познакомилась с китайцем, жившим в одном доме со мной. Сын его был очень болен. Я помогала бедному отцу ухаживать за мальчиком. Они очень нуждались: отец служил лакеем в китайском ресторане… Это был необыкновенный человек. Я и впоследствии виделась с ним.

— А мальчик выздоровел?

— Да… Совершенно… Он нуждался только в тщательном уходе… Теперь он в Китае и занимает там высокое положение.

— Мне все же хотелось бы услышать и «другой рассказ». Я ведь большой поклонник Киплинга…

— С «другим рассказом» придется подождать, — улыбаясь, ответила она. — Быть может, в другой раз… Между прочим, отец этого мальчика разбил мне мой маленький садик, которым вы только что любовались.

Возвращаясь от мисс Эрдферн, Тэб неподалеку от ее виллы столкнулся с запыленным, бедно одетым пешеходом. Он был китайцем и держал в руках небольшой плоский пакет. Китаец приблизился к Тэбу, молча развернул тонкую бумагу и вынул из нее письмо. Оно было адресовано мисс Эрдферн в Стон-коттедж. На бумаге Тэб заметил китайские буквы, по всей вероятности, инструкции для «курьера».

— Где? — спросил китаец, видимо, плохо говоривший по-английски.

Тэб указал ему виллу мисс Эрдферн и опрометью кинулся на вокзал, чтобы не опоздать на последний поезд.

В редакции его рассказом остались недовольны.

— Заметка теряет половину привлекательности, раз мы не имеем права упомянуть имени жертвовательницы, — сказал Тэбу редактор. — Неужели вы не могли убедить ее?

Тэб отрицательно покачал головой.

— Скажите по секрету, уж не собирается ли она в монастырь?

— Мне она ничего об этом не говорила! Если же вам не нравится заметка, я могу взять ее обратно. — Тэб был раздражен.

Эта угроза всегда достигала цели, так как Тэба очень ценили в «Мегафоне».