Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

– Скажу честно, – начинает он, – я краем глаза следил за твоей карьерой. – Он опускает взгляд в свою чашку с кофе. – Я даже купил твою книгу. – Потом снова поднимает глаза. – Ты действительно добилась успеха, Уилла.

Я склоняю голову набок, пристально глядя на него.

– Похоже, ты не смотришь «Ютуб».

Он улыбается.

– Ну, если не считать этого.

– Да. Если не считать этого.

Наступает еще одна неловкая пауза. Взгляд Трэвиса останавливается на большом серебристом термосе, стоящем рядом с раковиной.

– Черт, Уилла. Сколько кофе ты выпиваешь в день?

– Столько, сколько нужно, чтобы справиться с работой.

– Уилла, Уилла, Уилла, – повторяет он мое имя, качая головой и отрешенно глядя на меня.

Каждое лето Трэвис и его братья, еще остававшиеся в городе, наперебой пытались добраться до меня, словно стая волчат – неуклюжих, спотыкающихся, путающихся в собственных лапах. Я была единственной подходящей им по возрасту приезжей девушкой-подростком во всей округе. И я поощряла их рвение. Черт побери, я училась у мастерицы этого дела. Я выросла в женском окружении: Кристаль Линн, Мейбри, тетушки. Как только мальчики Арсено – загорелые, с грязью под ногтями – появились в Тенистом Утесе, я была потеряна. Я почувствовала тестостероновый запах их пота и практически опьянела от него. Трэвис был на пару лет старше меня, и хотя кое-кто из прочих парней пытался привлечь мое внимание, я все равно замечала только Трэвиса. В основном потому, что он меня игнорировал. Но это игнорирование было недолгим.

Вскоре мы стали тайком уезжать по ночам из Тенистого Утеса на его машине, прихватив упаковку из шести банок пива и одеяло. А как-то раз ночью его загрубевшие ладони забрались под мою рубашку, и я не стала его останавливать. Трэвис был моим первым мужчиной. Мне на тот момент было четырнадцать, как и ему. Первый раз был ужасен, но потом мы кое-чему научились. Мы не могли оторваться друг от друга. И после этого каждое лето проходило одинаково. Я приезжала в Брокен-Байу, и между нами все начиналось с того места, на котором мы остановились, как будто не прошло и дня. Это было так легко, так приятно. До того самого последнего лета.

Я откашливаюсь, нарушая тишину. Пытаюсь подумать о чем-нибудь другом, кроме его прикосновений к моему телу. Это было слишком давно.

Но от того, что мы сейчас рядом, воспоминания воскресают так отчетливо, как будто это было вчера. У меня возникает желание взять его за руку. Но теперь его руки – чужие для меня. А мои – чужие, незнакомые для него.

– Знаешь, – я жестом обвожу кухню, – этот дом перейдет к Обществу охраны исторического наследия.

– Правда? – Он все еще смотрит на меня отрешенным, почти прозрачным взглядом.

– Да. Так и есть. – Я отпиваю кофе, ерзаю на стуле. Снова наступает молчание, и я пытаюсь придумать, что сказать, – хотя обычно это не составляет для меня проблемы. Моя карьера построена на разговорах. Но эта обстановка и этот человек выбивают меня из колеи. – Моя мама получила письмо с просьбой забрать отсюда всё, что ей когда-то принадлежало. Поэтому я здесь.

Черт, зачем я ему это рассказываю? Ему не нужно об этом знать. Ему не нужно ничего знать о той коробке с кассетами на чердаке – особенно учитывая его профессию.

– И долго ты собираешься здесь пробыть? – интересуется Трэвис, возвращая меня в настоящее время – на кухню.

– Недолго.

– Жаль. – Он смотрит на часы, берет солнцезащитные очки и встает из-за стола. – Пожалуй, мне пора.

Я провожаю его до входной двери, но на пороге он останавливается.

– М-м… – Он надевает солнцезащитные очки, откашливается. – Может, поужинаем как-нибудь до твоего отъезда? Поговорим.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

– Тогда сегодня вечером?

«Нет, ни в коем случае!»

– Ну, я… ладно. Почему бы и нет?

Он улыбается мне в ответ.

– Отлично.

– Договорились.

Мы снова смотрим друг на друга немного дольше, чем следовало бы.

– Хорошо, тогда до встречи, – говорю я.

– Пожалуй, нужно взять твой номер телефона.

Я диктую ему свой номер, и он забивает его в контакты на своем смартфоне. Делает шаг с крыльца, затем останавливается и оглядывается на меня.

– Ты сейчас как, есть не хочешь? Я не завтракал, и мы могли бы вместе поехать в город. Я знаю там отличное местечко для завтрака. – Он коротко смеется. – Точнее, это единственное местечко для завтрака.

«Скажи ему „нет, спасибо“, Уилла. Скажи ему, что у тебя есть дела. Коробка на чердаке ждет». Моя ступня снова начинает сама собой притопывать по земле. Я сую руку в карман, чтобы не начать грызть ноготь на большом пальце. Никаких поездок, никаких ужинов, никаких завтраков с копом, даже если это Трэвис. Особенно если это Трэвис.

– Ну, что? – с улыбкой осведомляется он.

«Ответ – нет», – произносит голос у меня в голове.

Но я голодна, мне действительно нужно поехать куда-нибудь, чтобы поесть, а коробки подождут. Я нашла то, что искала. Какая разница, если я часок отдохну и что-нибудь съем? От этих записей никакого толка, если я не придумаю, как их посмотреть.

Кроме того, в данный момент избегание в качестве способа справиться со стрессом – это не так уж страшно.

– Завтрак – это звучит неплохо, – отвечаю я.

Глава 5

Трэвис ведет свой пикап по узкой улочке, удаляясь от Тенистого Утеса. Машина выглядит безупречно чистой. Это «Форд F–250» с салоном, отделанным натуральной кожей, и приборной панелью, огромной, словно в современном самолете. На ее верхней плоскости установлена сирена.

– Шикарный пикап, – замечаю я.

– Спасибо. Я копил целую вечность, чтобы купить его.

– Разве это не патрульная машина?

Трэвис смеется, и на щеке у него снова появляется ямочка.

– О нет. Даже у шефа нет патрульной машины. Не хватает финансирования. Нам повезло, что у нас вообще есть полицейский участок. Во многих мелких городках и того нет. Весь состав – я, шеф и еще два офицера. Арендуем ветхое зданьице к северу от Бридж-стрит. Ах да, еще у нас есть Марджи, она сидит в приемной, но она работает на добровольных началах, потому что она – жена нашего шефа. – Трэвис искоса смотрит на меня и подмигивает. – Настоящая находка. – Он бросает на меня еще один взгляд. – Знаешь, в забегаловке «У Нэн» обстановка довольно будничная.

Я оцениваю свои отглаженные брюки и блузку в сине-белую полоску. Блузка шелковая, такая же, как та,