Коктейль ненависти - Борис Бабкин

– Ничего существенного. Все ведут обычную жизнь. Кстати, они отзываются о Гродницком и о жене Асташина очень плохо. Юдина вообще считают исчадием ада, так заявил один преподаватель. Он обвиняет его в гибели Антонова. А он точно жив?

– Есть такое предположение, – улыбнулся генерал. – Надеюсь, ты…

– Нет, конечно! – возмутился таким предположением майор.

– Товарищ генерал, – в кабинет вошел капитан, – из Красноярска. – Он положил на стол лист бумаги.

– Идите, – отпустил его Иван Александрович. Нацепив очки, он прочитал запись. Потом вздохнул: – Помню, курсантом я хотел проникнуть в триаду, но, увы, ни разу не имел с ней дела. И вот теперь триада отправила своих людей найти Антонова. Это были убитые в Красноярске китайцы. Так что работы у нас непочатый край. Имеются серьезные претензии к красноярским товарищам. Но пусть с этим разбирается комиссия. Сейчас главное – не спугнуть эту мразь. Поэтому мы официального не даем хода делу. В нем задействована группа толковых проверенных людей.

– Понятно, товарищ генерал, – довольный последней фразой, улыбнулся Осипов.

– Туманов, – раздалось в приемнике внутренней связи, – зайди.

– Сейчас буду. – Генерал поднялся. – Начальство требует, надеюсь, не для того, чтобы лишить нас оперативного простора.

Саудовская Аравия

– Придется переезжать, – с сожалением проговорил Азиз. – Убийство Мутфуллы и его охраны мне не простят. Но там я смогу принять воинов «Аль-Каиды» и талибана.

– Господин, прибыл Шазур! – воскликнул бритоголовый верзила.

– Вот это новость! – воскликнул Азиз. – Пригласи. – Верзила вышел, и тут же в кабинет вошел Шазур. – Приветствую тебя, Шазур. – Азиз кивнул.

– Благодарю за оказанное доверие, – чуть поклонившись, отозвался тот. – Я имею честь говорить с тобой, Азиз, от имени борцов за…

– Шазур, – остановил его Азиз, – ты знаешь мое мнение о происходящем в мире, поэтому давай говорить о деле. Отложим разговор до десерта.

– Ты не забыл моего вкуса, – улыбнулся Шазур. – Я хотел бы просить тебя о встрече…

– Ты увидишь его! – Азиз рассмеялся. – Он будет обедать с нами. Прошу при нем не говорить о делах, он владеет арабским.

– Странно, – удивился Шазур. – Кто научил его?

– Сам. Всему он научился сам. Натура, стремящаяся постичь как можно больше. Кстати, упрям и знает себе цену. Рецептуру наркотика держит в тайне. ФСРБ может изготовить только он. Специалисты мусульманского института не смогли даже близко подобраться к формуле.

– У тебя есть доза для пробы? – спросил Шазур.

– Конечно. Но это потом. Сейчас обед. Прошу на молитву.

– А здесь не так уж и плохо. – Женя снял тонкие резиновые перчатки и белый комбинезон, который он надевал для работы.

– Господин, – послышался голос, – хозяин просит вас на обед.

Вздрогнув, Женя повернулся, как всегда пораженный бесшумным появлением слуг. Переодевшись, он вышел из лаборатории. У дверей стояли двое вооруженных автоматическими винтовками мужчин. Женя пошел по широкой мраморной лестнице. Неожиданно раздался злой мужской голос:

– Убью тебя, презренный! Отдам голодным собакам! – Голос сопровождали звуки ударов.

Женя подошел к приоткрытой двери.

– Что тебе надо, презренный пес?! – заорал толстый лысый бородач с плеткой. На полу, сжавшись, лежал человек в шароварах, которые носили рабы. Толстяк, взмахнув плетью, шагнул вперед. Удар пришелся на грудь и плечо закрывшего собой Женю раба. – Обоих предам смерти! – рявкнул толстяк.

– Воля ваша, господин, – проговорил слуга. – Но…

Плеть снова стеганула его. На третьем ударе Женя оттолкнул слугу и почти вплотную подскочил к толстяку. Присев, он слегка поддернул руку с плетью.

Толстяк с воплем перелетел через него. В комнату вбежали трое телохранителей Азиза. Согнувшись в поклоне, слуга начал что-то быстро говорить, тыча рукой в извергавшего проклятия толстяка. Старший телохранитель указал Жене на дверь.

– Этот человек, – сказал Женя, – избивал его. – Он посмотрел на стоящего на коленях молодого китайца с окровавленным телом. Тот, уловив его взгляд, коснулся лбом пола. Женя со вздохом вышел.

– Ловко он его, – усмехнулся старший телохранитель.

– Он его даже не ударил, – сказал раб. – Только задел ладонью.

– Ты, Толстый, совсем плохой стал, забыл, что наказание назначает только хозяин. Пес! – Старший телохранитель сильно ударил толстяка ногой в горло. Из приоткрытого рта хлынула кровь. – Уберите эту падаль! – приказал он.

– Это Евгений Антонов, – представил Женю Азиз. – Чист сердцем и душой и высок разумом.

Шазур с интересом смотрел на парня. Тот, сев, опустил глаза.

– Не стесняйся, – улыбнулся Азиз, – не ты в гостях, а он. Ешь, Женька, – по-русски добавил он и рассмеялся.

Подошедший к нему слуга что-то прошептал.

– Вот как? – Азиз удивленно взглянул на Женю.

– Знаешь, Женя, если хочешь, можешь сам убить посмевшего поднять на тебя руку. Наказание ему выбираешь ты.

– Я не могу. – Женя побледнел. – Здесь ваша власть. Наказывать и миловать можете только вы.

Азиз рассмеялся:

– А ты становишься дипломатом! Хочешь увидеть наказание?

– Легко задавать вопросы, зная, что ответит собеседник, – произнес Женя.

– Как он тебе? – посмотрел Азиз на Шазура.

– Ты назвал его достоинства и не ошибся. Но он заступился за раба, а это может…

– Он мой почетный гость, – перебил Азиз. – Ему позволительно то, что запрещено другим. Он не слуга и не раб, а мой сотрудник. Самый ценный сотрудник.

– Я понимаю. – Шазур склонил голову.

– Толстяка отдать на корм крокодилам. – Азиз взглянул на Женю.

Тот, поперхнувшись, поспешно выпил воды и перестал есть.

– Иди в комнату и поешь, когда захочешь, – предложил Азиз.

– Благодарю. – Женя быстро вышел.

– Я должен увидеть его работу, – сказал Шазур.

Азиз кивнул. Зазвучала восточная музыка, и пять полуголых танцовщиц впорхнули в зал.

– Твой ответ, Азиз, – спокойно проговорил Шазур.

– Я пожертвовал верными людьми, – негромко сказал Азиз, – и рисковал сам. Почему вы не предупредили о том, что там будут ваши верные псы? Я говорю о Джамале Хусане…

– Они сами приняли это решение, – покачал головой Шазур. – Теперь я жду твоего ответа, Азиз. Мы были братьями.

– Ты правильно сказал – были. Ты отправил в Чечню моего Макруфа, и он погиб. Я могу узнать, за что? Во славу Аллаха или потому, что так хотел бен Ладен? Зачем ты убил моего сына, Шазур?