Коктейль ненависти - Борис Бабкин

– Большое спасибо, уважаемая Анна Степановна, – поблагодарил Родионов. – А вы видели его гостей? Может, среди них были такие, кто удивил вас? – с надеждой на положительный ответ спросил он.

– Извините, Сергей, я никого не видела, – вздохнула женщина.

– А ничего квартирка! – встретил Олег вошедшего Дмитрия. – Чья она?

– Моя. – Соколов понес в кухню продукты.

– Не хило живете, господин капитан. – Вроде на оборотня не тянешь, но…

– Родителей квартира, – ответил Дмитрий. – Мама постоянно живет на даче. Отец умер, он был ментом, а мама профессор – физик. Она и заимела все это. Денег получала больше папы, но все равно хозяином положения считался он. Жили дружно, я ни разу не слышал, как они ссорятся. Есть будешь?

– Конечно. А почему ты один?

– Не нашел ту единственную. Чисть картошку, я переоденусь и помогу.

– А может, в кабачок? – предложил Олег. – У меня бабки имеются.

– Светить тебя со мной нежелательно.

– Тоже верно.

– Хотя я не понимаю, как ты можешь помочь. Если так, как сегодня…

– А как, ты думаешь, это делается? Я буду встречаться со всеми, кто работал на Трясину и кто знал о его связи с Гродницким. Постараюсь выйти на приятеля Колуна или хотя бы на его людей. Колун и узнал о…

– Его приятель Селедка был убит через неделю после Колуна. А вот насчет его людишек ты прав, наверное. Я узнаю, кто из них где светится, туда и нарисуемся. Ты кого-то из них знал?

– Нет. Селедку не видел. Но обо мне наверняка они слышали, я же за доллар человека убил, об этом многие знали. Хотя…

– Погоди, – удивился Соколов, – ты же не судим, а…

– Подставил меня Гродницкий, но потом вроде как отмазал. И начали меня кликать Долларом. Да мне понравилось. Был в Питере Доллар, солдат какой-то. Но, говорят, он в Чечне погиб. Так что я Доллар номер два. И не собираюсь работать на уголовников. В милицию тоже не пойду. И с тобой я сейчас из-за брата и Зойки, ну и Варвары. Пока не всех этих взяли, им угрожает опасность. Ведь не любят оставлять в живых свидетелей. Правда, пока их не тронули, но это временно. В общем, надо на кого-то из близких к Селедке выйти, тогда, может, что-то прояснится. Я, правда, Зойку попросил припомнить всех знакомых отца…

– Правильно. Знаешь, давай-ка начинай картошку чистить… Неожиданно зазвонил телефон. Соколов взял трубку.

– Помнишь Анну Степановну Иванову? – узнал он голос Родионова.

– Помню, она преподавала…

– У нее соседом был кто-то из Саудовской Аравии, – не слушая его, продолжал Сергей. – А говорили о каком-то дельце как раз оттуда и что он потерял сына в Чечне и финансировал ваххабитов. В прошлом году он был в Москве.

– Помню. Но это дело ФСБ. Нам только надо найти того, кто помог арабу.

– Слушай, Димка, что-то я тебя не узнаю. Прежде всего нужно узнать имя этого араба, и тогда можно будет…

– Сообщи в ФСБ, они узнают.

– Но тогда мы этого оборотня даже товарнуть не сможем, его просто возьмут фээсбэшники, и все. А мне бы очень хотелось пару раз съездить ему по харе!..

– Слушай, Серега, и так неприятности еще не кончились. А теперь еще и с ФСБ ссориться? Надо все делать по закону – просто найти того, кто помогал…

– Сначала не мешает выяснить, кто этот араб, сейчас мы это можем узнать. И к тому же мне твоя идея с живцом не нравится. Ты себя без толку под пулю подставляешь. Неужели думаешь, что этот оборотень придет тебя убивать, а сначала по телефону предупредит? У нас есть возможность узнать, кто именно…

– Вот пусть ФСБ и выяснит. Ты-то, Серега, слишком уж рьяно взялся.

– Да очень мне хочется найти этого гада. Наверняка он из начальства. И Румянцева он убрал, и Зимина. Как тебя не добили, хрен его знает. Повезло тебе, Димка. И лихо тот гад все обстряпал. Тебя бы грохнули, и заказчика, и исполнителя там же положили бы. Кстати, надо бы потолковать с ребятами из ДПС, которые там появились. Уж больно вовремя они нарисовались.

– Их вызвали. С этим разбирались, действительно – грамотно сработал заказчик. Правда, именно этим и засветился. А я живой. И работаю самостоятельно, без докладов начальству.

– Это и плохо, запросто можешь…

– Все нормально. – Соколов покосился в сторону закрытой двери в кухню. – А вот тебе…

– Я тоже свое расследование начал, – усмехнулся Сергей, – в отпуске я. Ладно, кто-то должен знать, кто именно там жил. Странно вот что: почему в ФСБ не выяснили, кто…

– А если выяснили, они что, должны тебе докладывать? Наше дело – отечественные отбросы, а остальное нас не касается. И не лезь дальше положенного, Серега, а то неприятностей не оберешься.

– Без неприятностей скучно! – засмеялся Родионов.

– Простите меня, Иван Александрович, – сказал Осипов, – но я не понимаю, почему мы ведем что-то вроде частного сыска. Ведь есть конкретное дело и конкретный подозреваемый.

– Вот в том-то и дело, майор, – ответил генерал, – что нет ничего, кроме догадок и предположений, поэтому и остается уповать на удачу. Что конкретно мы знаем? Ты заявил, что есть факты и даже подозреваемый. Ну-ка просвети меня, старого болвана.

– Ну зачем вы так, товарищ генерал, – смутился майор.

– Давай-давай, – улыбнулся Иван Александрович, – не стесняйся. Может, действительно что-то есть, а мы не заметили.

– Азиз искал Антонова. После того как Антонов погиб, он уехал.

– Азиз аз-Захави разыскивается Интерполом с девяносто восьмого года. И все это время спокойно проживает в Саудовской Аравии, – вздохнул генерал. – К нему приезжают сотрудники Интерпола и задают вопросы. Дело в том, что конкретных фактов против него нет. В Интерпол обратились мы, но не смогли предоставить подтверждающих обвинение документов. Все основывалось только на показаниях пяти свидетелей, но они были убиты. К тому же у нас нет твердой уверенности, что именно Азиз в России полгода назад организовал похищение Антонова. Теперь ты понял, что мы ничего не можем ему предъявить, даже если бы он сейчас сидел в этом кабинете? Убийц Антонова не взяли. В том, что это убийство, сомнений нет. Азиз спокойно покинул пределы России. А это может означать только одно – есть какая-то мразь с большими полномочиями, которая ему помогает. Кто-то ловко провернул похищение и бойню в Красноярске. Мне не дает покоя убийство бандитов возле поселка Чадобец. Их убрали очень профессионально. Кроме того, убиты четверо бывших спецназовцев. А вот на кого они работали, неизвестно. В Москве убиты еще трое. И тут мы узнаем, что они были в Красноярске. Возможно, именно они убрали своих бывших сослуживцев и чтобы окончательно обрубить все подходы к нему, их убрал этот высокий чин. И надо благодарить начальство, что оно, зная о нашем неслужебном расследовании, закрывает на это глаза. Оснований для возбуждения дела, точнее, его продолжения, нет. Единственный подозреваемый – Русафи. Но предъявить ему нечего. К тому же есть основания думать, что Антонов жив. Да-да, – увидев удивление майора, кивнул он. – И снова мы не можем произвести эксгумацию. О ней обязательно узнает эта мразь, тогда жизни Антонова будет угрожать реальная опасность. Палыч привлек к расследованию двух оперов МУРа. Они сейчас якобы в отпуске. Вернее, один из них решил самостоятельно расследовать это дело и даже ушел в отпуск. Мы не останавливаем его, но пока не предлагаем сотрудничать. А что там со знакомыми профессора Асташина, его жены и Гродницкого?