Презент для певицы - Марина Серова

Треск телекамер. Яркие фотовспышки озаряют конференц-зал, выхватывая и запечатлевая мгновения. Вездесущие журналисты принимают на себя первые удары заранее негативно настроенных участников пресс-конференции.

В глубине зала за длинным столом, заставленным микрофонами с эмблемами разных телеканалов, среди которых есть и столичные, расположились представитель НРП в Тарасовской области Блаженов, его пресс-секретарь Корешков и еще двое сопровождающих — сподвижников, товарищей по партии, так сказать. Корреспонденты буквально заваливают Блаженова вопросами.

Блаженов один из самых авторитетных представителей рабочего движения. Настораживает лишь одно — партия исповедует националистические принципы, хотя и хорошо завуалированные. Это и вызывает вокруг нее ажиотаж и бурный интерес пишущей и снимающей братии всей необъятной страны, в особенности со стороны столичных газет и журналов, а также самых солидных телеканалов. Неважно, что это всего лишь предвыборная кампания в областную думу, большое начинается с малого. Хотя Тарасовская область не такой уж и маленький регион и совсем не так запущен в экономическом плане, как некоторые другие области. А последнее время сюда начался приток денежных инвестиций, в том числе и зарубежных. В общем, партия подобрала себе удачный плацдарм.

— Почему вы до сих пор не участвовали ни в одних теледебатах? С другими кандидатами в областную думу? — раздался женский голос из толпы журналистов. — Нам также известно, что это ваша первая пресс-конференция. Что это?

Решили сменить имидж и с головой окунуться наконец в настоящую предвыборную гонку? Или единственный раз отошли от правила и сделали исключение?

Выражение лица Блаженова не менялось, даже когда он начинал что-то эмоционально доказывать.

— Мои дебаты проходят на улицах города, — твердо и даже жестко заявил Блаженов, атакованный журналисткой. — Там мое место, с народом. Я знаю о всех его горестях и трудностях, потому что общаюсь с ним непосредственно.

И что значит, по-вашему, имидж? Хорошо ли я выгляжу на экране, в рекламном ролике, фотогеничен ли я? Мне на это абсолютно наплевать, — Блаженов вцепился в микрофон и поднес его поближе, затем продолжил, не дав задать следующий вопрос одному из корреспондентов, оборвав его на полуслове. — Давайте посмотрим, что сделают люди с другими кандидатами, когда те выйдут на улицы. Да они их просто растерзают. Народу надоело слушать ложь, которая настигает их везде и отовсюду, из радиоприемников, из телевизоров и с трибун. Со мной, в моем сердце, вот здесь, — и он слегка ударил себя по левой стороне груди ладонью, — все беды и горести нашего многострадального народа, и как, хочу вас спросить, после всего этого я смогу включиться во всю эту грязную закулисную борьбу за власть? А вы говорите — имидж. Я не телезвезда, чтобы об этом заботиться, я представитель народа. Поэтому верю, что победа будет за мной, вернее, за нашей партией, за нашим рабочим движением, — кандидат от национал-рабочей партии замолчал и сделал глоток из стакана с минеральной водой.

— Так вы обвиняете прессу в замалчивании фактов, а остальных кандидатов — в ангажированности? — поинтересовался Скоровский, он тоже был здесь, на пресс-конференции, со своей съемочной бригадой.

— Я обвиняю в этом продажных журналистов и таких же продажных кандидатов, — парировал Блаженов.

— Так у вас есть для нас официальные заявления по этому поводу? — вдруг встрепенулся Скоровский и уставился на Блаженова поверх голов.

Тот в резкой форме ответил:

— Я не собираюсь делать никаких заявлений, — почти кричал он. — А если что подобное и будет когда-то возможно, то об этом вас известят лично, гражданин Скоровский Роман Викторович.

Журналист очень удивился и позавидовал осведомленности Блаженова, по-видимому, его информационный центр работает профессионально, должно быть, они просматривают все сюжеты о своем кандидате, тщательно их анализируют и составляют списки опасных и потенциально опасных передач и журналистов, освещающих предвыборную кампанию. «Интересно, на каком месте в лом списке нахожусь я», — задал самому себе вопрос Скоровский. Кратковременным замешательством воспользовался его не в меру прыткий коллега и опередил журналиста всего на несколько секунд:

— Как вы представляете себе дальнейшее развитие событий в нашем городе? Я имею в виду обострившуюся до предела обстановку между профсоюзами и властями, а также народом, за который вы так яро выступаете, и чьи интересы будете отстаивать в думе?

Блаженов тяжело вздохнул, опустив голову, а потом выпрямился и произнес громогласно:

— Вот здесь я хотел бы сделать заявление.

Пока власти не предпримут реальных шагов по разрешению этого конфликта, обстановка, как вы говорите, продолжит обостряться и может привести к непоправимым последствиям. Ведь в городе уже случаются несанкционированные митинги, акции протеста, забастовки. До поры до времени властям еще как-то удается держать ситуацию под контролем, но это всего лишь до поры до времени. Есть реальная угроза столкновения рабочих с правоохранительными органами, и я за то, чтобы выполнить условия стачечных комитетов. Вы только вслушайтесь в эти два слова, они вам не режут слух? Не напоминают дела давно минувших дней? Мне напоминают и пугают до глубины души. Это не только лично мои ощущения и страхи, так думают многие, почти все, с кем я встречался за последнее время, от простых трудяг до интеллигенции.

Инициативу снова перехватил Скоровский и выдвинулся на передний план с провокационным вопросом:

— Что вы можете сказать в ответ на вот какой вопрос: как быть с националистической окраской вашей партии? Вы реально проповедуете — чего уж там душой кривить — фашистские идеалы.

— На вашем месте я бы не делал столь поспешных выводов, — спокойно заговорил Блаженов, и по его лицу даже скользнула тень иронической улыбки. — Мы отстаиваем, если вам угодно знать, национальные интересы рабочего люда, интересы всей страны в целом. А уж кто там: татарин, чеченец, русский или якут — не имеет никакого значения. Все мы — россияне.

Вот их-то мы и будем защищать, разумеется, всеми законными способами.

— Можно задать вопрос, касающийся вашего прошлого? — обратился к Блаженову журналист. Казалось, что в огромном конференц-зале их только двое. Выдвиженец от НРП пристально посмотрел на Скоровского, эта затея с копанием в прошлом была явно ему не по душе, но он все-таки согласно кивнул головой.

— Отлично, — продолжил Роман Скоровский. — Почему два года назад вы покинули свой пост судьи, ведь карьера, по уверениям ваших коллег, работавших в то время с вами, шла в гору, пост замминистра юстиции по Тарасовской области вам был обеспечен? От дальнейшего разговора со мной ваши коллеги отказываются, может быть, проясните ситуацию?

— Очень приятно слышать, что коллеги о тебе помнят и все еще лестно отзываются, — задумчиво произнес Блаженов. — Но как раз в те достопамятные времена мне выпала честь познакомиться с лидером НРП Жиновским, и мои взгляды на систему, в которой живет наше общество, в корне изменились, а работать в суде — значит работать на систему. Противоречия разрешились только тогда, когда я ушел в отставку по собственному желанию.