Колибри - Кати Хиеккапелто

Квартира Йере располагалась в затхлой многоэтажке семидесятых годов в так называемом расширенном центре, на улице Торикату, если пойти на запад с улицы Марианкату. Когда-то здесь стоял красивый, хорошо проветриваемый бревенчатый дом, и плесени в нем не было. Анне доводилось видеть фотографии города начала XX века. С тех пор он сильно изменился: кварталы деревянной застройки один за другим снесли с пути бетонных коробок, мостовые закатали в асфальт – и все это во имя прогресса. В самом центре еще сохранилось несколько домов в стиле модерн, источающих буржуазную элегантность, сегодня они превратились в желанный объект современных богачей, зарывающих в ремонт и расширение новоприобретенных квадратов сотни тысяч евро.

Дверь в подъезд, где жил Йере, пряталась между массивными входами в бар и секонд-хенд. Главный по дому встретил Анну и Эско внизу с ключами, поднялся с ними на грохочущем лифте, открыл дверь в квартиру и хотел было зайти, но Эско преградил ему дорогу.

– Эй, а это уже наша епархия, – сказал он, и мужчина разочарованно шагнул назад.

На коврике в передней лежала груда рекламных брошюр, счет и пара бесплатных газет – нижняя – от 21 августа. На двери Анны, над щелью для писем и газет, было написано: «Не для рекламы». Она не выносила того, что прихожая за несколько дней оказывалась заваленной макулатурой, но в полицейском расследовании даже мусор мог стать полезным вещественным доказательством.

Квартира с высокими потолками и двумя просторными комнатами, скупая меблировка, внутри темно из-за задернутых штор. Типичная холостяцкая берлога.

Они обошли квартиру, проведя первый осмотр. На первый взгляд все было вполне обычным: ботинки в ряд на полу в прихожей, куртки на своих местах, в спальне рядом с кроватью валяются футболка и пара носков, но кровать заправлена. Под диваном в гостиной нет клубков пыли. На маленьком столике стопка журналов и пустая чашка с засохшим кофейным кружком на дне. В ванной чисто. В сливе душа застрял клок волос, но под ободком унитаза нет желтого налета и в раковине не видно пятен от зубной пасты. Кухня кажется только что прибранной. Мусор вынесен, посуда вымыта, на столе нет крошек. Металлическая поверхность мойки сверкнула чистотой, когда Анна включила свет. В холодильнике только то, что может долго храниться. Такое ощущение, что Йере не хотел оставлять после себя ничего, что могло бы начать издавать запах или заплесневеть.

«Бесит, когда приходишь домой и первым делом приходится браться за уборку», – услышала Анна в голове голос матери. Не поэтому ли она оставляла все вверх дном, уходя из дому? Собирается ли Йере вернуться? Может, он никуда и не сбегал? Анна прямо-таки жаждала столкнуться с чем-то больным и извращенным в ту же минуту, как они с Эско войдут в квартиру Йере – с чем-то, что тотчас же докажет его вину, но если что-то такое и существовало, то оно скрывалось где-то глубоко.

– Отсюда уходили без спешки, – сказала Анна.

– Хм, – буркнул Эско.

– Мусор вынесен, и все такое, – продолжила Анна.

– С мусором могли вынести то, что следовало уничтожить, – сказал Эско подчеркнуто медленно. – Ты точно понимаешь все, что я говорю?

Анна попыталась не раздражаться.

– Да. А что же Рийкка? Разве она не должна была здесь жить? А тут нет никаких следов присутствия другого человека, тем более женщины.

– Может, и они уничтожены. Вместе с Рийккой.

Эско отчетливо произнес каждое слово, с издевкой глядя на Анну.

– Ничего не поделаешь, придется начинать, – сказала Анна, сдерживаясь, и достала из кармана перчатки. – Если здесь есть что-то, что можно найти, мы это найдем.

Эско снова хмыкнул.

Они начали с гостиной. Она представляла собой продолговатую комнату с окнами на проезжую часть. Скромная мебель – бэушная, но в хорошем состоянии. Под окном – письменный стол из белого меламина, выглядит так, словно Йере забрал его из своей детской в родительском доме – на среднем ящике наклейка с черепашкой ниндзя. Старый коричневый кожаный диван – потертый, но приятный. На низкой книжной полке – телевизор и DVD-проигрыватель, несколько книг, никаких безделушек. Математика, физика, детективы Чендлера, Нессера и Ларссон. Парень как минимум разбирается в детективах. «Поваренная книга охотника», «Пособие по охоте на лося», «Азбука походника», «Вязание рыболовных мушек». Действительно, не засиживается дома. Стопка дисков с кинофильмами и музыкой – второсортные американские. Обычные для этого возраста вещи. На столе довольно новый ноутбук и дорогой калькулятор. Ящики забиты эссе с пометкой «проверено» и тетрадями в клетку, заполненными сложными формулами. Никаких дневников, писем, ничего личного. Только паспорт.

– Уж точно не за границу смылся, – сказала Анна. – Паспорт на месте.

– Подумай чуток. В Швецию можно сбежать и без паспорта.

«И то правда. Или в Норвегию», – подумала Анна, но ничего не ответила.

– Нужно у Вирккунена запросить ордер на конфискацию имущества и отнести компьютер нашим хакерам – пускай пороются, – сказал Эско. – В этих машинах сегодня все самые интимные вещи современных людей. Не знают никаких границ, выкладывая свою частную жизнь в Сеть. У тебя тоже, небось, в «Фейсбуке» несколько сот черножопых дружков, – коротко рассмеялся Эско своей шутке.

Анна мысленно сосчитала до пяти, а потом ответила:

– Меня нет в «Фейсбуке».

– Да ты что! Значит, у нас есть что-то общее. Кто бы мог подумать.

Эско уставился на нее с неприятным выражением красноватого лица. Анна отвернулась.

– Если Йере сообщил в инернете, куда направился, то, вероятно, кто-нибудь из его дружков знает, где он сейчас, – сказала она.

– Надо же, правильно подмечено. А, видать, соображалка работает иногда.

– У меня такое ощущение, что Йере уехал не в спешке и не с бухты-барахты. Отсюда явно уходили запланированно, – продолжила Анна, не обращая внимания на тон Эско.

– Слышь, этот Йере тот еще тип. Хладнокровный. Именно поэтому женщины меньше годятся для работы в полиции, чем мужчины: вы такие эмоциональные. А вы, южанки, наверное, еще больше, чем финки.

«Иди ты на хер!» – мысленно произнесла Анна и решила, что промолчит.

Если бы речь шла об игре в поиск клада, то у двери в спальню раздавалось бы: «Горячо! Горячо!» Анна раздвинула темно-синие шторы, и резкий свет осветил просторную комнату с белыми стенами. Из окна виднелся двор и стена дома напротив. Во дворе умещалось несколько парковочных прямоугольников и деревянные качели с двумя сиденьями друг напротив друга. Рядом торчали жалкие кустики.

Посреди комнаты стояла двуспальная кровать. «Покрывало тоже темно-синее, край явно обработан вручную. Мама? Или Рийкка? И почему это я автоматически предполагаю, что это оно пошито женщиной, – подумала она рассерженно. – Точно так же это мог сделать и сам Йере».