Грех с ароматом полыни - Галина Владимировна Романова

Егор сел к столу, тут же потянулся за куском хлеба. Услышал ее недовольный вздох и сцапал еще и помидорное кольцо. Откусил, начал медленно жевать. Нарочно медленно. Тянул время.

– Ты почему не сказала, что устроилась работать в страховую компанию?

– А это так важно?

Ева снова достала тарелку и швырнула ее на стол перед Егором. Рядом положила вилку. Проворчала что-то про невымытые руки, но в ванную не погнала. Начала кромсать курицу, красиво выкладывай кусочки на блюдо. Сбоку наложила картошки. Поставила в центр стола. Села. Приказала:

– Ешь.

– Спасибо.

Он взглянул на Еву исподлобья. Попытался из вредности найти в ней следы усталости или подступающего увядания. Тридцать лет все же, не шестнадцать.

И не нашел.

Она по-прежнему была невероятно красивой. Гладкая кожа, черные блестящие волосы, удивительные зеленые глаза. Он ни у кого больше не видел таких глаз. Ни у кого!

– Почему не сказала, Ева? Когда ты была у меня. Когда ты меня лечила…

– Все было еще в стадии переговоров, – перебила она его, щипая от куриной грудки крохотные кусочки мяса и отправляя их в рот. – Чего языком молоть? Я и сейчас на испытательном сроке. Могут и не оставить меня.

– Если провалишь дело по ювелирным магазинам?

Она стрельнула в него осторожным взглядом и промолчала.

– А тебя разве от него не отстранили?

И снова тишина в ответ.

– А мне вот полковник почти приказал спустить это дело на тормозах. Представляешь?! – И Егор громко стукнул о стол вилкой. – Извини… Но так это все…

– Как? – отозвалась Ева заинтересованно.

– Неправильно. У меня даже свидетели есть по третьему эпизоду, которые видели, как в два часа ночи погас огонек сигнализации, а на окнах опустились жалюзи.

– И? – Ее взгляд медленно загорался азартом. – Полковнику они не подошли?

– Высмеял, представляешь! Бомжи для него уже не свидетели. Раньше с насекомых готов был показания брать. Образно, конечно…

– Я помню, Егор, – еле заметно улыбнулась Ева. – А то, что Сергеев и ваш полковник Строгинов дружат, ты не знал?

– Узнал только вчера. Устинов сказал.

– О! Устинов! Кто бы сомневался, – фыркнула Ева. – Все-то он всегда знает. Что еще он говорит, Устинов твой?

И Егор начал рассказывать. Про страховку, которую жаждет получить Сергеев по всем трем эпизодам. Про странности в ограблении последнего магазина. Про неопознанный труп.

– Почему неопознанный? Это же вроде охранник?

Ева даже есть перестала, нахмурилась.

– Открестился наш господин Сергеев от этого парня. Не мой, говорит. В штате не состоял. И на этой точке вообще в штате охранника нет. – И безошибочно угадав по взгляду, какой вопрос последует, Егор замахал руками. – Да проверяли штат, проверяли, конечно. Не нашли такого человека. И персонал опрашивали. Все! Все от него открестились. И личность у нас пока не установлена. Бесхозный!

– А пропавших без вести проверяли?

– А как же! И пальцы катали. Не наш клиент. – Егор со вздохом взял с тарелки куриную ножку, с неожиданной грустью проговорил: – Как же это все… как же это все вкусно-то, Ева! Просто с костью можно съесть.

– Давай тогда просто есть, – предложила она. – Разговоры потом.

Поужинали молча.

Стоя рядом возле ее большой раковины, вымыли посуду. Ева протерла тарелки, убрала в шкаф. Снова указала Егору на стул у стола.

– Итак, что у вас есть, Егор Кириллович? Только давай на полном доверии, ага? Как раньше.

– Давай.

Он дотянулся до ее руки, погладил ладошку. Она не отобрала.

– В общем, Устинов полагает, что Сергеев за два эпизода страховую премию получит. А по третьему – нет.

– Есть такое мнение, – кивнула Ева. И осторожно пальчики из руки Егора вытянула. – Но если Сергееву удастся договориться с полицией, то…

– То ему выплатят страховку, – подхватил Егор, немного расстроенный, что Ева не дала ему подержать свою руку.

– А для этого нужно?…

– А для этого нам нужно будет доказать, что убитый – это один из грабителей. Грабители просто не поделили добычу, поссорились, и произошло убийство.

– А что-то не так?

– Все не так, – воскликнул Егор. – Сигнализацию, со слов свидетелей, отключили в два часа ночи. Тогда же закрыли на окнах жалюзи. Раненый умер, по предварительному заключению Вовы Сучкова, под самое утро. Почти перед самым открытием. Ранен был предположительно часа в четыре утра. Вопрос: что он там делал два часа, если это грабитель? Кофе распивал? Нет. Первые два грабежа были совершены за пять-семь минут. Если ты знаешь.

– Знаю, – кивнула Ева.

– Тогда что там делал грабитель так долго? Поэтому я был уверен, что убитый – охранник. Но и с этим какая-то лажа. Если он там был в момент грабежа, почему не вмешался? Почему не поднял тревогу? Если не было, то как он там появился под утро, зачем? И кто его убил? Грабитель вернулся? Недостаточно награбил? И если так, то почему от него открещивается Сергеев? Вопросов много. Ответов нет. Так теперь что они делают?!

– Что?

– Они теперь в заключении поменяли время его смерти! Вова изрыгает проклятия.

– Ага! – обрадовалась Ева и прошлась пальцами по столу, словно брала первые аккорды на пианино. – Подтасовка фактов?

– Называй как хочешь. Преступный сговор, подтасовка фактов и так далее. Только никто это не вынесет из избы! Никто.

– Ну да, ну да, – вздохнула Ева и ехидно улыбнулась. – Корпоративная этика и все такое. Так кого же убили-то, Егорушка? Твое мнение какое?

Он не знал, говорить ей или не говорить. Вроде они и не по разные стороны баррикад, но уже и не в одной лодке. Она по-прежнему оставалась ему самым родным и верным другом. Жаль, что не захотела быть ему кем-то еще. Но…

– Не доверяешь мне, Егорушка? – прервала его сомнения Ева и догадливо улыбнулась. – Не стесняйся, говори как есть. Я пойму.

– Я боюсь, Ева, – выпалил он. – Боюсь показаться смешным. Боюсь вовлечь тебя в скверную историю. Тебе и так хватило.

– Говори, – потребовала она и сердито поджала губы.

Она не терпела, когда ее жалели. Не привыкла. Воспитали ее не так. К тому же Егор врал, прикрываясь заботой. Он перестал ей доверять. И это нормально. Они давно врозь. Это почти нормально.

Врать-то зачем?

– Говори, – повторила Ева голосом без выражения.

И глянула на него так же – как на чужого.

– Я все же думаю, что убили охранника, – сказал Егор.

И вжал голову в плечи, как перед строгим учителем.