Корпорация "Винтерленд" - Алан Глинн

— Понимаете, нет никакого криминала в том, что ваша версия один-ноль чуть-чуть сыровата, главное, запустить ее, начать раскручивать, сделать так, чтобы о ней узнали…

Тоже мне, Америку открыл!

— …А уже после этого можно начинать охоту на крупных клиентов.

Джина понимает, что они обсуждают суперважные темы — стратегию развития» будущее их компании, — но сейчас ей не до того.

— И тут вы можете сильно удивиться, — продолжает Мэлони, — зачастую лучшие клиенты приходят из совершенно неожиданных источников…

У Джины звонит телефон. Она срывает его со стола — Пи-Джей. Она разочарована, но виду не подает. Смотрит на часы.

11:25.

Не долго же длилась его встреча.

— Привет, Пи, давай по…

— Джина, короче, это полный порожняк, я…

— Пи, сейчас не могу.

Это звучит очень конкретно, и Пи-Джей сразу же замолкает.

— Ладно, — говорит он. — Ты как?

— Нормально, давай потом.

— Хорошо.

Джина кладет телефон обратно на стол. Она уверена: Мэлони сейчас гордится собой, думает небось, что круто зацепил ее своей речью. Но на самом-то деле она только и мечтает слиться: перенести разговор с Пи-Джеем — не проблема, но если…

У нее опять звонит телефон.

Она опять энергично хватает его, но на этот раз встает: это Ивон.

Джина отворачивается от стола и без объяснений выходит.

Алё, Ивон.

На Доусон-стрит шумно: транспорт, туристы, в небе самолет.

— Джина…

— Да. — Джина пялится на тротуар. — Я слушаю!

— Джина, в общем…

— Ивон, что происходит?

Джина внимательно слушает — будто боится что-то упустить. Мамочки, сейчас она скажет.

— Ноэль… — Ивон запинается. — Наш Ноэль… — (Джина закрывает глаза.) — Погиб. В аварии. Его машина ночью съехала с дороги.

— Господи!

— Где-то в Уиклоу.

— Уиклоу?

Ивон начинает рыдать: теперь уже не разобрать, что она лопочет, если она вообще что-то говорит.

В голове у Джины десятки вопросов, но к чему они теперь?

— Господи, — шепчет она. — Бедная Дженни.

— Да, бедная…

— Где…

— Тело перевезли в больницу Тэлы[24]; Дженни уже туда поехала.

Потом Ивон произносит что-то нечленораздельное о «двух Ноэлях» и снова принимается рыдать.

Джина тихонько кивает. Она не совсем разобрала про «двух Ноэлей», но словосочетание добило ее.

Она удрученно вздыхает. В горле появился жесткий неприятный комок.

После длинной болезненной паузы сестрам удается на несколько секунд заземлиться и договориться о вещах более практических. Они решают: поскольку безутешная Катерина только что вернулась с опознания тела молодого Ноэля, Ивон с Мишель пока останутся при ней. А Джина поедет в Талу.

Они договариваются звонить друг другу или писать эсэмэски.

Разговор закончен, рука с телефоном опускается. И только тут Джина понимает, что не получится «нормально» поболтать с Ноэлем, как они запланировали. Еще она понимает, что не получится с ним увидеться — никогда.

Она оглядывается. Светит солнце. На Доусон-стрит красиво: здесь всегда так в солнечную погоду. Это кошмарная несправедливость! Неужели он больше никогда не сможет вдруг взять и оказаться там, где она? Не сможет просто столкнуться с ней нос к носу по пути, скажем, от Сент-Стивенс-Грин к Тринити-колледжу?

Она задумчиво качает головой; комок тем временем разросся и встал поперек горла.

И вообще, где Ноэль сейчас?

Джина возвращается в кафе. Берет со стола ноутбук, с пола сумку. Говорит:

— Мне пора.

И уходит, не удостоив Мэлони взглядом.

На улице она сворачивает направо — идет к стоянке такси, что в квартале отсюда. Плачет.