Как бы не так - Татьяна Полякова

Коля стал смотреть в угол. Юрий Петрович в кресле устроилсяи осведомился о моем здоровье. Здоровье у меня было хорошее, у него, каквыяснилось, тоже. Тут он о корзинке вспомнил и нерешительно потянулся к ней.

— Я вот тут с гостинцами… не откажи…

— Юрий Петрович, — укоризненно начала я.

— Я ведь от души, дочка, — он вроде бы дажеиспугался. Мне стало совестно, я взяла корзину и отнесла ее в кухню.

Снеди в ней было на небольшую армию. Я только головойпокачала, потом вернулась в комнату, толкая перед собой сервировочный столик.

— Что ж, чай вы не пьете, — сказала я. —Давайте пить коньяк.

— Не беспокойся, — начал Юрий Петрович, но я уженакрывала на стол. Он благодарно улыбнулся и по виду был счастлив.

— Садитесь, — кивнула я верзиле. Тот отделился отстены и сел на диван. Я зажмурилась, но диван выдержал. — Что ж, давайтеза знакомство, — предложила я.

— За твое здоровье, дочка.

— И за ваше…

Мы выпили и стали закусывать. Юрий Петрович долго молчать неумеет, потому принялся меня расспрашивать: о родителях, о муже и вообще ожизни. Тайн из всего этого я не делала и отвечала без особой охоты, но и безраздражения.

Время от времени на Колю посматривала, испытывая от егоблизости некоторую тревогу. Он сидел слева от меня и разглядывал стену. Слышалнас почти наверняка, а вот понимал ли, с уверенностью не скажешь.

С момента нашей первой встречи в Цыганском поселке волосыего заметно отросли, но выглядеть лучше от этого он не стал. Я могла предложитьлишь один способ сделать его симпатичнее: скомкать, как следует размять ислепить по новой.

Почувствовав мой взгляд, он повернулся. В расстегнутомвороте рубашки я углядела татуировку, довольно странную. То ли листья, то лилапы диковинного существа тянулись от плеча к шее. Он усмехнулся, точноспрашивая: будешь продолжать осмотр? Мне стало неловко, в конце концов, онможет действительно быть вполне нормальным парнем, и нечего его разглядывать,как обезьяну в клетке.

Я сосредоточилась на Юрии Петровиче. С моей родней мы кэтому времени уже покончили, выпили еще коньячку, и он вдруг сказал:

— Дочка, ты вот Коле рассказывала, что человек вбольнице был, меня разыскивал. А узнать его ты сможешь?

Я отодвинула рюмку и внимательно посмотрела на своегоблагодетеля. Он заметно опечалился.

— Смогу, — наконец ответила я. — И что?

— Ничего, — засуетился он. — Так спрашиваю.

— Вы, Юрий Петрович, дурака не валяйте и вокруг даоколо не ходите. Зачем вам этот человек?

Тут он усмехнулся, жестко, так что лицо мгновенно стало другим:добродушный дядька вдруг превратился в типа, которого плечом лучше не задевать.

— Меня ведь убить пытались, — сказал он. — Яхочу знать кто.

— Да? — поинтересовалась я. — Меня, кстати,тоже. И восторга от этого я, по понятным причинам, не испытываю. Не знаю, зачто хотели убить вас, но меня уж точно не за что.

Мои гости переглянулись и на меня уставились.

— Объясни, — попросил Юрий Петрович, и я рассказало сумасшедшем типе на голубом расхристанном «Опеле», который едва не загналменя под грузовик. Гости переглянулись вторично.

— Как видите, знакомство с вами радости в мою жизнь невнесло, — заключила я. — Оттого я совершенно не желаю вмешиваться вваши дела.

— Дочка, они ведь как решат: если ты человека видела,значит, мне расскажешь. Здесь ведь кто кого — не мы их, так они нас.

— Да вы с ума сошли, — вытаращила я глаза. —Вы что мне предлагаете? О ваших делах я знать ничего не желаю, и оставим это.

После моих слов нависла тягостное молчание. Ни коньяк, ниеда, ни просящий взгляд Юрия Петровича нарушить ее не смогли. Потосковавнемного, гости отправились восвояси, а я задумалась, — доброе делопринимало дурной оборот.