Последний завет - Сэм Борн

Бейтин, Западный Берег реки Иордан, вторник, 09:32

Он не планировал рассиживаться в офисе. Ему нужно было лишь забрать кое-какие бумаги. Впрочем, слово «офис» к этому помещению подходило весьма условно. Достаточно было сказать, что офис запирался снаружи на два амбарных замка. Он походил скорее на мастерскую или на склад. Внутри пахло пылью. Синие трубки галогенных ламп освещали стеллажи, уставленные вовсе не книгами или компьютерными дисками, а дощатыми ящиками и картонными коробками. А в них в строгом порядке были разложены мириады фрагментов древней керамической посуды. Все это было добыто лично Ахмадом Нури на раскопках в этом поселке.

Он всегда так работал. Размещал базу как можно ближе к месту раскопок, тащил сюда абсолютно все находки и тщательно описывал и вносил в каталог каждую из них. Он старался не удаляться от места раскопок и не оставлять свои находки без присмотра, ибо знал, что стоит чуть зазеваться — и реликвию украдут прямо из-под носа. Мародеры — вселенский бич археологов.

Его письменный стол — складной, металлический — скорее напоминал чертежный стан архитектора. Впрочем, Нури даже нравилось такое сравнение — в конце концов, они занимаются чем-то похожим — строитель возводит новые дома, археолог откапывает древние…

Бумаги, которые он подготовил для встречи с главой ведомства, отвечавшим в палестинской администрации за «древности и культурное наследие», лежали в верхнем ящике. За это надо было благодарить Худу. Его юная помощница не терпела беспорядка — все документы были сложены именно так, как просил Нури: бланк прошения на возобновление раскопок, в котором Ахмад обосновывал необходимость продлить свою работу в Бейтине, ходатайство о предоставлении необходимых для дальнейших исследований субсидий и тщательно выверенный каталог обнаруженных находок. Худа в последнее время отвечала за всю связь с внешним миром, освободив своего патрона от телефонных звонков, электронных сообщений, даже от радио и телевизора. А тот и рад был, что его ничто не отвлекало и что он имеет возможность полностью сосредоточиться на работе.

Черт бы побрал этого чиновника! Если бы он еще хоть немного разбирался в археологии… Но нет же! Его не интересовало ничего, кроме политики.

— Я хочу, доктор Нури, — объяснял он археологу при самой первой их встрече, — чтобы вы прославляли наследие ислама.

Что ж, ничего удивительного. Новое правительство наполовину состояло из представителей движения ХАМАС. В этом свете перевести торжественное пожелание чиновника на нормальный человеческий язык было немудрено: «Я хочу, чтобы вы копали до седьмого века нашей эры. Если вы раскопаете что-нибудь более древнее, платить за такие раскопки будете сами».

Когда-то все было иначе. Когда-то его держали чуть не за героя палестинского народа. Это ведь он вместе с небольшой группой других ученых предложил радикально новый подход к практической ближневосточной археологии. До того момента все исследования здесь — начиная еще с экспедиции Эдварда Робинсона в девятнадцатом веке — велись исключительно с одной целью: найти подтверждения того, о чем говорила Библия. Собственно Палестиной и палестинцами никто не интересовался. Все искали только Землю обетованную.

Разумеется, это все были иностранцы. В первую очередь американцы и европейцы. Они толпами прибывали в Яффу и Иерусалим в стремлении увидеть Тропу Авраама и Пещеру Христа. До дрожи в коленях их интересовало все, что было связано с древними иудеями и первыми христианами. Палестинцев же в расчет не брали, будто их на этой земле никогда и не было.

Новое поколение арабских ученых — включая Нури — также было воспитано на традициях библейской археологии. Собственно, другой-то и не было. Но они были первыми, кто начал раскапывать принципиально иное. В шестидесятых некоторые из них нанялись в помощники ученым из Иллинойса, которым повезло отрыть Тель Та'анах — холм неподалеку от Йенина, на Западном Берегу реки Иордан. Американцев охватило поистине неистовое возбуждение — за несколько лет они перерыли в округе буквально все. Еще бы! Ведь Та'анах упоминался в Библии как один из ханаанских городов, покоренных иудейским военачальником Иешуа.[4]