Дьявол в раю - Николай Леонов

– Глухомань не бывает цивилизованной, – сухо поправил Гуров, которого разозлило, что Мария позволяет себе учить его, битого сыщика.

Но женщин в таком вопросе не обмануть, Мария мгновенно раскусила Гурова, ударила по больному:

– Еще профессионал называется! Самолюбие ставит выше интересов дела. Стыдно!

Гуров проглотил обиду, согласно кивнул:

– Ну извини. Ты права.

– Суть не в том. Я помогла тебе?

– Еще как, миледи! Даже если твои предположения и не подтвердятся.

Гуров так увлекся беседой с Марией, что только теперь заметил слоняющегося за ближайшим рядом деревьев Еланчука.

– Машенька, когда я с тобой, забываю обо всем на свете. – Гуров подал руку, они встали, пошли к выходу. – Юрий болтается в десяти шагах от нас, почему-то не подходит.

– Я не хочу оставаться одна, – жалобно надула губы Мария.

– Значит, не останешься. – Прогулочным шагом они следовали за Еланчуком, который свернул на аллею, ведущую к круглому корпусу.

Войдя в холл, Еланчук остановился у одной из дверей, как бы приглашая войти.

– Иди, я буду здесь, кофе выпью, – Мария нежно пожала руку «брата».

Гуров прошел в указанную дверь, оказался в кабинете главного менеджера, где, кроме него, находился еще один мужчина, в котором без труда угадывался полицейский. Гуров в шортах и босиком чувствовал себя несколько скованно. Тем более что хозяин кабинета, хотя и без пиджака, был в белоснежной рубашке, а полицейский – в холщовом, безукоризненно отутюженном костюме.

– Здравствуйте, господа, – легко отбросив смущение, пожалуй, слегка иронизируя над своим внешним видом, наклонил голову Гуров. Можно было бы, конечно, разозлиться на Еланчука, но… Да какое все это имело значение? Мелочь.

– Здравствуйте! Здравствуйте! – ответили «господа» по-русски (похоже, одно из немногих слов, которые они знали), перешли на английский.

– Юрий, извинись за мой непрезентабельный вид и выкладывай, зачем я понадобился господам.

Еланчук перевел, хозяин замахал руками, пригласил садиться, подвинул чашку кофе, полицейский лишь кивнул и улыбнулся. Еланчук всех представил друг другу, Гуров имена тут же забыл, запомнил лишь, что хозяина следует звать шеф, а полицейского – лейтенантом.

Еланчук обменялся с ними несколькими фразами, сел рядом с Гуровым на диван.

– На менеджера не обращай внимания – пешка! Лейтенант вроде парень толковый и на моей стороне. Но в принципе они оба ничего не решают.

– Так на кой черт ты меня позвал? – широко улыбаясь, проговорил Гуров. – Ставишь в идиотское положение!

– Объясняю. Вчера Интерпол по факсу обратился в Стамбул. Команда катилась по инстанциям, докатилась до начальника местной полиции, который струхнул и сказал этому пшюту, который тут главный, что собирается арестовать одного из гостей за преступление, совершенное в Германии. Этот встал на уши: «Компрометация роскошного отеля и прочее!», позвонил хозяину. Тот реагировал неожиданно, заявив, что в любой дом может забраться вор, хозяин дома обязан всячески способствовать работе властей. Однако арест следует провести незаметно для окружающих. А завтра он сам приедет сюда, что, понятно, вызвало дикий переполох. Они начали плакаться мне в жилетку, я и ляпнул, что сейчас на одном из лежаков отеля валяется лучший сыщик России.

– Ну уж, – заскромничал Гуров. – Не преувеличивай! Да и не люблю я лесть. – Сказать-то сказал, но вышло не слишком убедительно: в умеренных дозах, конечно, лесть уважал.

Атмосфера между тем накалялась. Полицейский флегматично молчал, управляющий же говорил на все более повышенных тонах.

Гуров попытался было разрядить обстановку, перевести разговор в профессиональное русло:

– Арестовать незаметно человека – не фокус. Я могу это сделать один. Однако не советую. Юрий, переведи этому господину дословно.

– Готово, Лев Иванович!

– И еще скажи, что я не люблю, когда при мне кричат. – Гуров выждал, пока Еланчук переведет. – Я буду разговаривать только с хозяином отеля и начальником полиции. – Он вновь выдержал паузу. – Я хочу, чтобы господин лейтенант и его двое коллег поселились в отеле под видом отдыхающих. Одной из полицейских должна быть молодая женщина. Лучше, чтобы немного понимала по-русски. Все должны быть на месте до… – Гуров взглянул на часы, – восемнадцати часов.

Хозяин кабинета быстро заговорил. Гуров шагнул к дверям.

– Юрий, скажи ему, чтобы заткнулся, и, если он не хочет вылететь из этого кабинета в ближайшие дни, пусть уговорит хозяина приехать сюда сегодня вечером или ночью. Где найти меня, ты знаешь, – Гуров махнул рукой и вышел.

– Чего они от тебя хотят? – спросила Мария, вытягиваясь на лежаке.

– Как и большинство людей, желают, чтобы я на минуточку превратился в Арутюна Акопяна, – усмехнулся Гуров, представив себя во фраке и на сцене.

– Заломи гонорар тысяч на сто баксов, они вмиг отстанут, – философски изрекла Мария.

– И что бы ты делала с такими деньжищами? – поинтересовался Гуров.

– Глупый! Это не такие уж большие деньги. Я бы жила спокойно, не соглашалась сниматься в ерундовых фильмах, которые все равно никто не смотрит. Ты их получи, а куда деть, я найду.

– Я подумал и понял, что сказал глупость: не станем мы размениваться. Пошли они к черту!

– Ясненько, – Мария выудила из пачки сигарету. – Значит, будем подставлять лоб бесплатно, на общественных началах?

– Наркодельцы не поклонники кровопролития.

– Врешь и не краснеешь, а у меня имеется для тебя информация. Но я агент платный, готовь сто долларов!

– Может, твоя информация гроша ломаного не стоит. Сначала – информация, затем решим вопрос оплаты, – улыбнулся Гуров.

– Торг здесь неуместен! – отрезала Мария, всем своим видом давая понять, что ее решение окончательно и обсуждению не подлежит.

– Предлагаю компромисс, – заупрямился Гуров. – Ты покупаешь себе финтифлюшку за сто долларов, потом шепотом сообщаешь мне свою секретную информацию.

– Никогда! – решительно заявила Мария. – Я хочу стать обычным платным агентом.

– Тогда надо брать у тебя подписку, присваивать псевдоним, утверждать кандидатуру у начальства… – Гуров комично вздохнул. – У нас нет столько времени.

– Скажи, не положено агента в любовницах держать, честнее будет, – Мария показала ему язык. – Ох уж эти ваши секреты, обхохочешься. Ладно, я не такой жлоб, как ты. Дарю! – Лицо у нее стало серьезным. – Часы у Петра такие же, как у Гиви.

– Что, и вся информация? – разочарованно протянул Гуров.

– Это тебе ни о чем не говорит? – Глаза у Марии были такие открытые, голубые и честные, что Гуров понял, она сказала отнюдь не все, и прибегнул к испытанному приему.