Окно Иуды - Джон Диксон Карр

– Не так уж много. Они сказали вступительную речь, были вызваны два свидетеля, но их допрос занял слишком много времени. Мисс Джордан и Дайер…

– Ну, их я не опасаюсь, – рассудительно произнесла Мэри Хьюм. – Джимми нравится Амелии – она обожает рассуждать о любви двух юных сердец. Он бы понравился ей еще больше, если б она не была так привязана к отцу. – Мисс Хьюм нерешительно помолчала. – Я… я никогда не была в Олд-Бейли. Расскажите, как там относятся к свидетелям? Кричат им в уши, нападают и обличают, как в кино?

– Разумеется, нет, мисс Хьюм. Ничего подобного.

– Впрочем, это не важно. – Глядя в камин, она выдохнула длинную струю табачного дыма, посмотрела, как та возвращается назад, отразившись от пламени, и повернулась ко мне. – Послушайте, вы могли бы поклясться мне перед Богом в том, что с ним все будет в порядке?

– Мисс Хьюм, Г. М. о нем позаботится, можете не сомневаться.

– Я знаю. Правда. Ведь я первая обратилась к Г. М. Это случилось месяц назад, когда солиситор отказался вести дело Джимми, потому что не поверил ни единому его слову. Я… я не пыталась ничего скрывать, – невразумительно объяснила она, очевидно полагая, что я понимал, о чем идет речь. – Просто я не знала и не могла догадаться, что это как-то связано… Сначала Г. М. сказал, что не в состоянии мне помочь, орал на меня, метал молнии. Боюсь, я тогда заплакала… Он еще немного побушевал, а потом сказал, что согласен взять дело. Мои показания могут слегка помочь Джимми, но вряд ли его спасут. А как Г. М. намерен его спасти, у меня нет ни малейшего представления. А у вас?

– Никто никогда не знает, что у него на уме, – признался я. – Но раз он так упорно хранит молчание, то наверняка что-то задумал.

Она взмахнула рукой:

– Наверное, вы правы. Но я не успокоюсь, пока не узнаю. Какой толк вечно твердить, что все будет хорошо?

В ее голосе звучало неподдельное чувство. Она встала с кресла и принялась ходить по комнате, обхватив себя руками за плечи, будто замерзла.

– Когда я рассказала ему все, что знаю, он обратил внимание лишь на две вещи, которые, по-моему, не имеют никакого отношения к делу. Первая – что-то насчет окна Иуды, а вторая – спортивный костюм дяди Спенсера.

– Спортивный костюм? Он-то тут при чем?

– Костюм исчез.

Я моргнул. Мисс Хьюм явно пыталась мне что-то объяснить. Мне было позволено разговаривать с ней о деле, но теперь я мог только молчать.

– Обычно он висит в шкафу, а теперь его там нет, – сказала девушка, усаживаясь обратно в кресло. – И я совсем уж не понимаю, при чем здесь штемпельная подушечка.

Я не мог не разделять ее беспокойство. Если линия защиты Г. М. включает в себя окно Иуды, спортивный костюм и штемпельную подушечку, это должна быть весьма удивительная линия защиты.

– Я имею в виду подушечку, что лежала в кармане спортивного костюма; мистеру Флемингу она была очень нужна. Я… я думала, вы что-то знаете. Теперь и подушечка, и костюм пропали. О боже, я не знала, что в доме кто-то есть…

Последние слова она прошептала так тихо, что я едва их услышал. Она встала, бросила сигарету в камин и тут же превратилась в спокойную гостеприимную хозяйку дома с лицом не более выразительным, чем печеное яблоко. Я обернулся и увидел доктора Спенсера Хьюма, быстро, но бесшумно входящего в комнату (как будто именно так было принято ходить в этом доме после того, что случилось).

Его круглое лицо (волосы по-прежнему идеально расчесаны, с пробором примерно в четверть дюйма толщиной) по-родственному выражало симпатию и беспокойство. Слегка выпуклые глаза, в точности как у покойного брата, если верить фотографиям, равнодушно скользнули по мне, обшаривая комнату.

– Здравствуй, дорогая, – беспечно сказал он. – Ты не видела мои очки?

– Нет, дядя. Уверена, их здесь нет.

Доктор Хьюм ущипнул себя за подбородок, внимательно оглядел стол и каминную полку и наконец остановил свой вопросительный взгляд на мне.

– Это мой друг, дядя Спенсер. Мистер…

– Блейк, – откликнулся я.

– Как поживаете? – равнодушно произнес доктор Хьюм. – Кажется, я вас знаю, мистер Блейк. Мы раньше не встречались?

– Ваше лицо мне тоже знакомо, доктор.

– Возможно, сегодня утром на процессе, – предположил он. Покачав головой, доктор Хьюм выразительно посмотрел на девушку; невозможно было поверить, что буквально несколько минут назад жизнь в ней била ключом. – Скверное дело, мистер Блейк. Не утомляйте Мэри слишком долго, хорошо?

– Как проходит суд, дядя Спенсер? – быстро спросила она.

– В точности как и ожидалось. К несчастью… – (Мне еще предстояло узнать, что он часто начинал свою речь в обнадеживающей манере, а затем хмурил брови и произносил: «К несчастью…») – Боюсь, что вердикт может быть только один. Конечно, если Мерривейл знает свое дело, он привлечет к суду врача, чтобы установить невменяемость. К несчастью… Вот те на! Я вспомнил, где видел вас, мистер Блейк! Не вы ли разговаривали с секретаршей сэра Генри в центральном зале Олд-Бейли?

– Сэр Генри и я были партнерами на протяжении многих лет, доктор Хьюм, – признался я.

Он посмотрел на меня с интересом:

– Вы участвуете в процессе?

– Нет.

– Хм… Могу ли я спросить вас (строго между нами), что вы думаете об этом скверном деле?

– Разумеется, мистер Ансвелл будет оправдан.

Возникло молчание. Комната освещалась лишь огнем из камина; день за окнами сделался темным и ветреным. Я не знал, удалось ли мне подпустить «немного загадочного беспокойства». Доктор Хьюм задумчиво достал из кармана жилета черные в полоску очки, аккуратно водрузил их на нос.

– Виновен, но невменяем, вы имеете в виду?

– Вменяем и невиновен.

– Но это абсурдно! Чрезвычайно абсурдно! Этот человек безумен. Взять лишь его показания насчет виски… Извините, я, пожалуй, не должен это обсуждать. Полагаю, меня позовут сегодня днем в качестве свидетеля. Кстати, я всегда считал, что свидетелей обычно держат вместе под охраной, как присяжных заседателей; но оказалось, что так делается лишь в особых случаях. Обвинение не считает нужным поступать таким образом в этом деле, потому что оно слишком… очевидное.

– Если вы свидетель обвинения, дядя Спенсер, – сказала девушка, – разве они разрешат вам сказать, что Джимми сумасшедший?

– Скорее всего, нет, дорогая, но я попытаюсь это предположить. Я обязан сделать это ради тебя. – Он сурово посмотрел в мою сторону. – А теперь послушайте, мистер Блейк. Я уважаю вашу позицию. Понимаю, что вы пытаетесь утешить Мэри, подбодрить ее, пока не закончился суд. Но подавать ей напрасные надежды,