Японский парфюмер - Инна Бачинская

Я вытряхнула из конверта кусочек пленки, осторожно ухватила за кончик купленным только что в киоске пинцетом для филателистов и попыталась рассмотреть на свет. Какие-то люди на улице, видны автомобиль, ворота? Или арка? Я положил негатив обратно в конверт…

Мастер фотоателье «Лариса», маленький лысый скучающий человечек, пообещал, что снимки я получу через два часа. Как удачно, что я заметила эту «Ларису» по дороге на работу, и вообще, тьфу, не сглазить бы, все как-то складывается…

Два последующих часа я не находила себе места. Я не сомневалась, что фотография — ответ на все вопросы, иначе бы ее не стали так хитроумно и одновременно наивно прятать. Я постояла у окна, выглянула на улицу. Там тем временем посветлело, туман испарился, и в воздухе замелькали легкие снежинки.

Я вернулась к столу, вытащила из сумочки зеркальце, присмотрелась. Глаза сияют, губы приоткрыты, яркий румянец — хороша! Недаром Петюша решил, что я влюблена. А это вовсе не любовь, а проснувшийся охотничий инстинкт. Давай гони зверя! Еще одно усилие — и ты узнаешь правду!

Около трех звякнул колокольчик. Я оторвалась от бумаг, за которые с трудом себя усадила. Вошел крупный подросток в бесформенной одежде.

— Мне госпожу Берест, — сказал он прокуренным басом.

— Это я!

— Просили передать. — Пацан протянул мне плоский конверт из плотной бумаги.

— Спасибо! — Я почти выдернула конверт из его руки. Секунду спустя я уже рассматривала большую фотографию. Общительный подросток с любопытством заглядывал мне через плечо.

— Ваши родственники? Славные ребята! — прокомментировал он.

— Что? — Я посмотрела на мальчика, недоумевая, откуда он взялся. Я успела забыть о нем. Он улыбнулся и пожал плечами. Я достала деньги из сумочки…

— Премного вам благодарны! — Мальчик шутовски отдал честь и исчез.

Я вернулась к фотографии. «Что это? Чья-то шутка?» С цветной фотографии на меня таращилось семейство толстяков-людоедов: необъятные папа и мама и трое детишек-людоедиков — старшенький, лет двенадцати-тринадцати, и девочки-близнецы лет трех-четырех, с сияющими глазами и улыбками до ушей. Все в ярких майках, в руках мороженое. На отцовской груди надпись «Batman forever», мама радует глаз портретом «Майти Мауса», а на детках красуются футболки с черепашками-ниндзя. Группа снята на фоне арки, увитой цветочными гирляндами, сооруженной в честь «Двенадцатого Городского Фестиваля Молодежной Песни, 10 мая …».

И что дальше? Кто эти люди? При чем тут они? Я было подумала, что старый фотограф ошибся, и это какая-то посторонняя фотография, но нет, арку я помнила, арка была на негативе. Я задумалась. Показать фотографию Ситникову и спросить, кто это? Может быть, родственники? Если это родственники, зачем было прятать негатив? И придется объяснять, откуда взялся снимок, чего не хотелось бы. Так что фотографию пока не покажем, но вот кое о чем спросим. Я потянулась за телефоном.

— Александр Павлович, извините, это опять я. Мне нужно вас спросить о…

— Я занят! — рявкнул Ситников. — Будьте добры, не звоните мне сюда. Мне бы не хотелось отдавать распоряжение секретарше. Звоните домой. После десяти. Ну, в чем дело?

Я даже не обиделась, но пообещала себе, что припомню ему это при случае.

— Извините. Александр Павлович, а когда… умерла сестра Елены Алина? Я имею в виду число, какого числа?

На другом конце провода молчали.

— Александр Павлович…

— Зачем вам? — отозвался он наконец. — Что вы затеяли?

— Мне нужно, пожалуйста!

— Десятого мая…

Я пробормотала: «Спасибо», — и повесила трубку. Десятого мая… Двенадцатый фестиваль! В прошлом году. Мне уже казалось, я знала… я догадывалась! Что еще могло заинтересовать Елену и вернуть ее к жизни, если не что-то, связанное с сестрой?

На фотографии дата смерти Алины — десятое мая. Семейство симпатичных троглодитов к Алине отношения, видимо, не имеет. А что имеет? Что-то другое. Например, автомобиль. Присутствие его разрушает алиби убийцы. Предполагаемого убийцы. Он утверждает, что не был в городе, а машина свидетельствует, что был. Или, если не машина, то человек. Засветился кто-то, кого там не должно быть. По той же причине. В каком-то криминальном романе использовался подобный сюжет. А откуда у Елены вообще этот негатив? Получила по почте от анонимного лица? Вряд ли. Не думаю, что анонимное лицо прислало бы негатив. Снято профессионально, не цифровой мыльницей. Может, уличный фотограф? Помню я эту арку, она была около центрального парка. Там еще стоял стенд с фотографиями и, кажется, будка фотографа. Но это летом… А сейчас зима. А какая, собственно, разница? Зимой тоже найдутся желающие, тем более скоро Новый год, в парке елка, Деды Морозы, Снегурочки…

…Просто удивительно, как за пару часов переменилась погода. Поднялся ветер, туман рассеялся окончательно, показалось солнце. Ослепительно сверкая, проносились редкие снежинки. Первый по-настоящему зимний день!

К счастью, несмотря на «несезон», будка фотографа была открыта и стенды расставлены. Тут же стояли небольшая елка, увитая ритмично вспыхивающей гирляндой электрических лампочек, и две вырезанные из фанеры фигуры, громадная — Деда Мороза, и поменьше — Снегурочки. Сам хозяин в тулупе, валенках, с ватной, очень украшавшей его багровую физиономию бородой и в красном колпаке приплясывал и вопил простуженым басом: «А ну, кому на память, с Дедушкой Морозом и Снегурочкой! На-л-летай, ребята! У елочки! Около избушки!» Время от времени он уходил в будку греться. В один из таких моментов появилась я, приоткрыв дверь будки. В лицо мне пахнуло теплом, запахами еды и сигаретного дыма. Дед Мороз грелся не один. В гостях у него был такой же тип с ватной бородой и в красном колпаке, видимо, из соседнего киоска, продающего елки. Деды-близнецы держали в руках полные граненые стаканы. Почти пустая бутылка водки стояла на столе, там же — остатки нехитрой трапезы. Оба как по команде уставились на меня.

— Добрый день! — сказала я.

— Добрый! — хором ответили Деды Морозы. — Вам фотографироваться? Я мигом! — засуетился тот, что был покрупнее. Он было поставил стакан на стол, но передумал, решительным движением опрокинул содержимое в себя, издав при этом что-то вроде «хэк-к». — Холодрыга, аж до костей пробирает!

— Мне не фотографироваться, — сказала я, — у меня к вам дело.

— Какое дело? — насторожился фотограф.

— Посмотрите, пожалуйста, вам эта фотография знакома? — Я вытащила из конверта знакомое семейство. — Это ваша работа?

Дед Мороз взял фотографию, поднес к лицу, внимательно рассмотрел и спросил:

— А чего с ними опять не так?

— А что с ними было не так?

— Ничего не было. Их еще Степа делал. А заказ не забрали. Фотография классная получилась. Ну, Степа ее и повесил на стенд — не пропадать же добру! Чтоб народ привлекать, значит. А девушка, черненькая такая, проходила мимо, увидела, еще тепло было, захотела купить, знакомые, говорит, сюрприз сделаю. И негатив попросила. Ну, еле нашел, отдал. Мы вообще храним только год, а тут больше вышло. Повезло!