Японский парфюмер - Инна Бачинская

— И что?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Она заплатила, забрала карточки, негатив и ушла. А вы кто? Из полиции? Случилось чего? — Он смотрел на меня во все глаза, опираясь на стену будки для удержания равновесия.

— А больше никто этой фотографией не интересовался?

— Нет вроде. Да что с ней такое, с этой фотографией?

— А когда выдается заказ, клиент расписывается на квитанции… — Я пыталась нащупать что-то…

— Где как. У нас все в ажуре! Вы из налоговой?

— А можно увидеть?

— Что — увидеть? — Он начал терять терпение.

— Квитанцию о выдаче заказа. — Я чувствовала себя по-дурацки. Фотограф смотрел укоризненно. — Пожалуйста! — Я открыла сумочку и достала кошелек.

— Да там и смотреть-то нечего, — смирился Дед Мороз.

С трудом развернувшись в крошечной будке, он открыл металлический шкаф и принялся копаться там, бубня:

— Сейчас… сейчас… ага, есть, кажется… ну, вот, пожалуйста, квитанция, выдано Ситниковой Е. В., тут еще и адрес, надо же, а я и не видел, что она тут написала.

Я протянула ему фотографию Елены. Он взял ее обеими руками, поднес к лицу. Через долгую минуту сказал важно:

— Она! — И добавил: — Девушка, а может, с нами, это… с морозу? У нас и свеженькая есть, а, девушка? — Он умирал от любопытства.

Через его плечо выглядывал второй Дед Мороз с такой же умильной улыбкой на физиономии. Борода его перекосилась, колпак съехал на правый глаз — казалось, он подмигивает. Поддерживая приглашение товарища, он приветливо помахал здоровенным кулаком.

— Спасибо большое! В другой раз.

— Жаль, — разочарованно протянул Дед Мороз-фотограф, — а может, тогда снимок на память?

— Я еще приду, — утешила я Дедов Морозов. — До свидания.

— До свидания! — ответили они хором.

Некоторое время они смотрели мне вслед, а потом скрылись в будке.

* * *

«И что мы имеем на сегодня?» — как говаривал дядя Андрей Николаевич. Я, не торопясь, возвращалась в «Королевскую охоту», прижимая к себе сумочку с добычей. Охотница!

Снегопад усилился, превратившись в небольшую метель. Мне пришло в голову, что в языках северных народов много названий и эпитетов для обозначения снега и снежной погоды. Например: пурга, метель, поземка, буран, вьюга, снежная буря, снегопад. У эскимосов, говорят, таких слов около двухсот…

Я неторопливо брела домой, раздумывая о Елене, Диане, фотографии с датой смерти Алины…

Некоторое время впереди меня молча тащились два бесполых существа — одинаковые хвостики волос, перетянутые аптечными резинками, торчащие из-под одинаковых синих вязаных шапочек, бесформенные длинные куртки и широченные боцманские штаны.

— Отфакуйся! — вдруг отчетливо произнесло одно из существ, ускоряя шаг.

Заимствованный англицизм, получивший статус в великом и могучем, а заодно приставку и суффикс. Взаимопроникновение культур. Культурный обмен. Дешевые блокбастеры, лежалые сникерсы, обнаженная натура в витрине каждого киоска. Нищие, беженцы, детская проституция, наркотики, бандитизм, рэкет. Богатые и бедные. Так и живем…

* * *

— Вернемся к нашим баранам! — сказала я себе. Уселась за свой рабочий стол, выложила из сумки трофеи. Итак, что же мы имеем на сегодня?

«Мы имеем покражу периодических органов печати » — вспомнилась мне любимая цитата друга сердечного Юрия Алексеевича из сатириков-классиков.

Мы имеем фотографию с датой «десятое мая»… Мы узнали, откуда она взялась. Мы знаем, как она попала к Елене. Елена заметила фотографию случайно, проходя мимо стенда, и узнала на ней… кого? Или что? Пока неизвестно. Она покупает эту фотографию с целью выяснить нечто, связанное со смертью сестры. Добросовестно пишет на квитанции не только свое имя, но и адрес. Кто хочет, может запросто найти. Как я сегодня. А может, она сделала это намеренно? Зачем? Что же она задумала, эта наивная глупенькая девочка?

А что случилось потом? Потом она, видимо, попыталась выяснить что-то, связанное с фотографией. Каким образом? Разные есть способы… Можно, например, встретиться с человеком и спросить в лоб: «Вы не могли бы мне объяснить, каким образом на этой фотографии…» Пока неизвестно, кого и о чем нужно спрашивать. Чтобы решиться на личную встречу, нужна известная смелость. Не похоже, что Елена пошла бы на таран. Можно рассказать о своих подозрениях мужу. По неизвестной причине Елена этого не сделала. Хотя почему неизвестной? Причина лежит на поверхности: ежу понятно, что она ему не доверяла. Еще можно послать фотографию по почте…

Кому послать? Как она вообще узнала, кому именно нужно послать фотографию? Нет ответа. Узнала… как-то. А это значит, что был тот, кого она подозревала в убийстве сестры, и, допустим, послала ему фотографию. Гипотетически. И написала, что… Я задумалась. А что бы написала я сама? Вы убийца? Я все знаю? Теперь вы за все ответите? А с другой стороны, можно ничего не писать, кому надо — поймет без лишних слов, увидев дату. Поймет и… что? Что он сделает? А сделать тут можно только одно — попытаться узнать, кто отправитель . А потом решать, что с ним делать. Как найти отправителя, мы уже знаем. На фотографии штамп фотоателье. Идем туда и спрашиваем…

А наивная и простодушная Елена, расставив сети на убийцу и вызвав огонь на себя, обращается за помощью к детективу! Снова гипотетически. А что? Пожалуй, в таком сюжете есть логика — неважно, женская или человеческая. Вот только обратилась к детективу не Елена, а другая женщина. Диана. По ее просьбе? Или самостоятельно? Пока неизвестно. Придется найти ее и спросить. Театров у нас не так уж много.

— Заодно и спектакль посмотришь, — ворчливо заметил Каспар. — Сколько лет ты не была в театре? Пять? Десять?

— В прошлом году была! На «Пигмалионе», в Молодежном. Так что не надо! И вообще не до тебя. Отстань!

— Да ладно! И до чего же ты, интересно, додумалась? Можно детали?

— Все дело в Алине! В «Черной пантере» Алине и тех, кто ее окружал…

— Что-то в этом есть… — одобрил Каспар, подумав.