Печали веселой семейки - Марина Серова

— Ты вьешь из меня веревки, — укорил меня Папазян, но по всему было видно, что обещанием он доволен. Хотя сколько таких обещаний я уже давала — не счесть. И хоть бы одно выполнила!

Гарик схватил кассету и с победным ревом гиппопотама, отхватившего лучшую самку в стаде, с грохотом скатился с лестницы, прыгая через три ступеньки. Соседи снизу возмущенно захлопали дверями, и их можно понять: обычно представители закона ведут себя как-то посолиднее. Но чего только не делает с человеком любовь! Да, сейчас я выиграла время, но потом… потом снова с Папазяном хлопот не оберешься. Впрочем, я еще успею об этом подумать.

Я быстро накрасилась, вставила контактные линзы, изменив тем самым цвет глаз, нахлобучила парик, побросала в сумочку кое-какие необходимые вещи, и… Лада Красовская поехала к Кротовой.

* * *

Инна Андреевна Кротова еще не заработала своим честным и кропотливым трудом столько денег, чтобы обзавестись собственным особняком. Она всего лишь — учтите, что это «всего лишь» я говорю не без зависти, — занимала два верхних этажа и пентхауз в доме, построенном в районе все того же парка Горького, где более всего нравилось гнездиться тарасовским дельцам. Престижный район, ничего не скажешь.

Консьержка пропустила меня, когда я назвала себя. То есть не себя, конечно, а гипотетическую супругу питерского бизнесмена. И вот я уже поднималась по лестнице.

— Здравствуйте-здравствуйте! — приветствовала меня мадам Кротова, когда я прошла в квартиру.

Инна Андреевна пригласила меня в свой кабинет, мотивируя это тем, что для двух деловых людей это самая подходящая обстановка.

И тут же, едва мы прошли в кабинет, изумленно спросила:

— Что с вами?

Дело в том, что я широко раскрытыми глазами смотрела не на Инну Андреевну, а через ее голову, — кстати, Кротова была невысокого роста и внешностью, скорее, походила на лошадь, чем на крота, — за нее и что-то нечленораздельно мычала. Дрожащим пальцем указывая на нечто за спиной у Кротовой, я как бы через силу проговорила:

— Там…

— Что? — вскрикнула Кротова, резко обернувшись. Наверное она подумала, что за окном притаился киллер с базукой наперевес.

— Какие изумительные портьеры! — воскликнула я, дав, наконец, выход своему восхищению.

Они, кстати, действительно не могли не восхищать. Кажется, я еще никогда не видела такой красивой ткани, да еще и так прихотливо задрапированной. Я на миг представила такие портьеры у себя в холостяцкой квартире. Для этого я, конечно, закрыла глаза. Стоп, Татьяна Иванова, остановись! Опомнись, ты же супруга бизнесмена! У тебя дома портьеры куда лучше этих! У тебя два личных автомобиля! Прекрасный особняк с садом! И не в каком-нибудь Тарасове, а в Питере! Ты никогда не куришь «Петр Первый»…

— Что с вами? Вам плохо? — как будто даже участливо спросила Кротова.

Надо было как-то выкручиваться. Впрочем, почему бы мне просто не сделать Кротовой комплимент?

— Нет, просто я восхищаюсь обстановкой вашего кабинета. А какие портьеры! — снова воскликнула я совершенно искренне.

Кротова любезно улыбнулась. Мое восхищение явно было ей приятно.

Кажется, мне удалось выпутаться из трудной ситуации. Не забывай, Таня, что ты Лада Красовская, не забывай, что ты…

— Наверное, вы мне льстите, — сказала Кротова, игриво грозя мне пальцем.

Она была права. Портьеры произвели на меня неизгладимое впечатление — боюсь, что они будут сниться мне не одну ночь, но во всем остальном обстановка кабинета была просто ужасной.

Комната была буквально заставлена дорогой и громоздкой мебелью. По-видимому, применительно к данному случаю размер мебели был прямо пропорционален ее цене. Эти мастодонтоподобные творения современных меблировщиков превращали проход по кабинету в шествие по весьма запутанному лабиринту, где каждая ошибка в маршруте грозила опасностью. Если бы, например, вы обошли шкаф, стоящий у входа, недостаточно ловко, то рисковали бы со всего маху сесть в «беременное» кресло — его тугие пружины так и стремились распрямиться и пропороть обивку. А обогнув стол из ореха по касательной, не рассчитав при этом ее угол, могли бы влететь в горку, уставленную хрустальной посудой причудливых очертаний, меньше всего напоминавшей вазы и бокалы. Словом, я действительно льстила Кротовой.

— Уж наверняка у вас в Санкт-Петербурге куда более роскошная обстановка. У вас ведь собственный особняк? Во сколько он вам обошелся?

Да, как говорится, попала я из огня да в полымя! Не успела дух перевести после того, как чуть не засыпалась с портьерами, и вот на тебе! Ну откуда мне знать, сколько стоит мой питерский особняк, если у меня его нет? Я призвала на помощь все свое спокойствие и даже состроила — по-другому не скажешь — Кротовой улыбку. Наверное, довольно кривую. Во всяком случае, обычно моя улыбка не выглядит такой резиновой и дается мне без титанических усилий.

— Ну зачем говорить на такие неинтересные темы? — достаточно непринужденно, как мне показалось, ушла от ответа на вопрос я. — Если вы сумеете развернуться, то сможете выстроить себе особняк, которому позавидует сам Каминский. А вы, конечно же, развернетесь, я в этом не сомневаюсь. Вы, Инна Андреевна, производите впечатление умной деловой женщины. Наверняка вы self made women. Я не ошибаюсь?

Я внимательно наблюдала за Кротовой — интересно было узнать, попадет ли мой комплимент в цель. Я уже поняла, что, если не смогу пролить как можно больше бальзама на сердце этой дамы, сказав ей, как восхищаюсь ее предприимчивостью, задушевного разговора не получится. Похоже, она падка на лесть. У нее что, застарелый комплекс неполноценности, что ли?

Однако, взглянув на Кротову, я почувствовала, что мои слова не произвели того эффекта, на который я рассчитывала. Ей явно понравилась первая часть моей тирады, и она даже улыбнулась мне, выставив напоказ безупречный ряд белейших зубов — я даже подумала, не того ли они происхождения, что и у супруги Каминского. Но стоило мне произнести в общем-то расхожее выражение на английском, как улыбка Инны Андреевны сменилась недоумением. Похоже, я опять попала впросак — Кротова не знала английского.

— Я хотела только сказать, — пояснила я, — что вы сами создали себя такой, какая вы сейчас есть. Деловая женщина, которая сама основала бизнес, да не какой-нибудь, а автомобильный, бесспорно заслуживает уважения.

Недоумение на лице Кротовой вновь сменилось улыбкой.

— Да, я приложила немало усилий для того, чтобы выдвинуться, — горделиво сказала Кротова. — Если бы вы знали, как тяжело мне было начинать, какую жестокую конкуренцию я выдержала. Наши тарасовские бизнесмены, — последнее слово она произнесла в сердцах, словно выплюнула, — стараются не упускать ни малейшей возможности задавить мой бизнес. Взять хотя бы того же Каминского!

«Так-так, — подумала я. — Похоже, как раз сейчас последует та самая интересная информация, которую мне надо знать, как шепнула Кротова на автовыставке».