Убрать Картера - Тед Льюис

Он искоса поглядел на меня, улыбнулся и фыркнул, тем самым давая понять, что я, должно быть, спятил.

Я тоже улыбнулся.

— Я дружу с законом, — сказал он. — Посмотри на меня: уважаемый человек.

— Ладно тебе, — сказал я. — Так на кого? Вариантов всего три.

Продолжая улыбаться и глядя в стакан с пивом, он покачал головой.

— Рейнер?

Улыбка стала шире.

— Брамби?

Он энергичнее покачал головой.

— Киннор?

Улыбка стала широченной. Он устремил взгляд на меня. Я улыбнулся в ответ.

— Зачем тебе это?

— Мне? Ни за чем, Эрик. Просто любопытно.

— Любопытство до добра не доводит.

Я рассмеялся и похлопал его но коленке.

— Значит, дела у тебя, Эрик, идут нормально, — сказал я. — И зарабатываешь ты хорошо.

— Неплохо.

— А перспективы? Продвижение по служебной лестнице?

Он снова улыбнулся.

Я сжал его коленку и улыбнулся в ответ.

— Ладно, Эрик, — сказал я. — Все в порядке.

Я выпил.

— Когда были похороны? — спросил он.

— Сегодня, — ответил я.

— О, — протянул он с таким видом, будто не знал об этом. Если он оказался здесь именно по той причине, по которой нужно мне, то обязательно знал о похоронах. Не исключено, что ему известно, какого цвета у меня подтяжки.

— Значит, ты скоро уедешь обратно, — сказал он.

— Да, очень скоро. В воскресенье или понедельник.

Нужно сделать небольшую уборку. В делах. Ты понимаешь. Вряд ли позже, чем в понедельник.

— А, — проговорил Эрик.

Пока мы беседовали, на сцене уже появился оркестр: старый толстый барабанщик в старом смокинге и парень с электрической бас-гитарой. За электроорганом, оснащенным всяческими примочками, сидел лысый мужчина с лоснящимся лицом, в синем пуловере с вырезом и с зеленым галстуком. Они начали с «Я — тигр».

Я встал.

— Схожу в туалет, — сказал я. — Вернусь через минуту.

Эрик кивнул.

Я пробрался между столиками и зашел в мужской туалет. Постояв там с минуту, я слева от себя открыл дверь, которая вела на стоянку.

Опять шел дождь. В лужах отражался синий неоновый свет. Эрик стоял рядом с «роллс-ройсом» и смотрел в сторону паба. Выждав еще несколько секунд, он сел в машину и завел двигатель. Как только он выехал со стоянки на улицу, я побежал к своей машине. Тем временем Эрик свернул налево и поехал но Хай-стрит.

Я быстро завел машину и через другой выезд выехал со стоянки на Олленби-стрит, которая шла параллельно Хай-стрит.

Три перекрестка я проскочил не притормаживая. У меня просто не было времени. Я гнал со скоростью шестьдесят. Я повернул направо. Впереди, в пятидесяти ярдах, была Хай-стрит. Я доехал до светофора. Горел желтый. Я остановился. Машины на Хай-стрит тронулись с места и поехали мимо меня.

Одним из последних перекресток проехал «роллс».

Светофор переключился. Я поспешно повернул за угол. Эрик оказался в трех машинах от меня. Отлично. Так и будем держаться.

Мне было очень интересно, куда он едет. Если он пришел в «Сесил», чтобы прощупать меня, значит, сейчас он едет докладывать кому-то, а мне очень хотелось знать, кому именно. Возможно, ему велели лишь обозначить свое присутствие, дать мне понять, что они знают о моем приезде и пойдут на все, если я стану им мешать. Но и при таком раскладе он может ехать к кому-то с докладом. Конечно, наша встреча могла быть случайной, зато теперь он знает, что я в городе. И скоро об этом узнают все важные шишки. А те шишки, которые не причастны к убийству Фрэнка, поймут, кто именно причастен. И вообще, если отбросить все это в сторону, очень интересно узнать, на кого же работает Эрик. Он не пылает ко мне большой любовью, но тот, кто нанял его, любит меня еще меньше, потому что я чужой в родном городе. С Фрэнком или без, они будут счастливы проводить меня на вокзал и пожелать доброго пути.

На вершине холма, там, где Хай-стрит официально становится Сити-роуд, Эрик повернул налево. Дорога снова пошла в гору. Теперь она вилась среди живописных окраин, заселенных городскими богачами. Дома в георгианском стиле украшали мягкие лужайки, строгие ряды деревьев и изящно подстриженные кусты.

Эрик еще раз повернул налево на узенькую улочку, исчезающую между двумя рядами густых зарослей. На указателе у поворота значилось: «Казино». Я проехал мимо поворота, чтобы дать Эрику время, затем развернулся и проехал за ним. Дорога была узкой, на ней с трудом могли разъехаться две машины — ширину ограничивали деревья. На гравиевой стоянке было много машин. За стоянкой я увидел «Казино». По стилю это была новая версия Юстонского вокзала в Лондоне. Сплошное стекло. Часть второго этажа выделена в пентхаус. Море слепящего света. Кирпичная кладка, под фермерский дом. И вероятно, худшее пиво в радиусе семидесяти миль.

«Роллс» стоял на месте для почетных гостей.

Припарковав машину, я направился к стеклянному входу и прошел в огромное фойе мимо швейцара в ливрее а-ля Том Арнольд.^[4] Там было всего два вышибалы, по одному в каждом конце, как зажимы на подставке для книг. Они позволили мне пройти только до конторки администратора. Мужчина за стойкой выглядел так, будто его перевели сюда из «Бинго-шоу». В молодые годы он, вероятно, пел в провинциальных танцзалах.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он, тряхнув челкой. — Вы член клуба?

— Не знаю, — ответил я.

Я облокотился на стойку и свесил одну руку так, чтобы он увидел деньги. Каким-то образом ему удавалось смотреть мимо меня на вышибал и одновременно не спускать глаз с моего лица. Он очень упорно размышлял. И прикидывал, стоит ли искушать судьбу в присутствии громил.

В конечном итоге он взял деньги, а на стойке появилась маленькая розовая карточка.

— Да, — сказал он достаточно громко для того, чтобы слышали вышибалы, — все верно, сэр. Гость мистера Джексона. Он записал вас и ждет внутри. Пожалуйста, распишитесь вот здесь.

Я написал свое настоящее имя, взял карточку и по лестнице спустился к первому игорному залу. Около двери в зал стоял еще один вышибала. Судя по тому, как он смотрел на меня, я ему очень не понравился. Я показал ему карточку.

Когда я входил в зал, то заметил, что два вышибалы-«зажима» неспешно направились к стойке администратора.

Зал был отделан в традиционной английской манере, только света было побольше.

Посетители считали себя элитой. Здесь собрались фермеры, владельцы автомастерских и кафе, подрядчики по электрике, строители, владельцы карьеров — короче, новые буржуа. А порой, всегда на расстоянии, их уродливые отпрыски — прожигатели жизни с провинциальным акцептом, но куда более стильные, чем их родители: в замшевых ботинках, в твидовых пиджаках, с подружками еще со школы, которые живут в квартирах-коттеджах и стараются избавиться от акцента. Они позволяют себе «пошалить» после нескольких кружек пива в субботу в «Черном лебеде» с надеждой, что «шалость» подстегнет мечты о «ровере» для него и о «мини» для нее, о современном бунгало — ладной ферме недалеко от шоссе, чтобы по выходным было удобно ездить отовариваться в Лидс.