Убрать Картера - Тед Льюис

Мои слова и испугали ее до смерти, и озадачили.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Это была простая авария. Что ты имеешь в виду?

Я выпрямился. Так вот оно что. Она ничего не знает.

— Что ты имеешь в виду? — еще раз спросила она.

— Объясню, когда выясню. Если выясню, — ответил я.

Я вышел из комнаты и пошел к лестнице. Дорин последовала за мной.

— Дядя Джек! — настаивала она. — Что ты имеешь ввиду?

— Не знаю, — ответил я, — поэтому не спрашивай.

В спальне я взял сумку, ружье и коробку с патронами.

— Ты думаешь…

— Я не знаю, что думать, — отрезал я.

Я вышел из спальни и спустился вниз. Дорин остановилась на верхней ступеньке.

— Куда ты идешь?

— Туда, где я буду жить.

— А как же мой папа?

— Я дам тебе знать, когда понадобится.

— Ты не знаешь, где я поселюсь.

— Я тебя найду, — заверил ее я.

Я закрыл за собой входную дверь, бросил сумку на переднее сиденье машины, открыл багажник и положил туда ружье и коробку с патронами. Захлопнув крышку, я завел двигатель.

* * *

Я еще раз позвонил Одри. Джеральда дома не оказалось.

— Джек, — сказала она, — мне неспокойно.

— Из-за чего?

— Я много думала. О том, что сделает Джеральд.

— Не думай. Если ему захочется вернуть тебя, ему придется отправляться в Йоханнесбург, а я сомневаюсь, что даже ради тебя он пойдет на такие жертвы.

— Но вдруг…

— Я же говорил тебе: Штайн знает. Он прикроет меня. Я ему нужен. Моя информация для него означает деньги. За это он мне и платит.

Одри помолчала.

— Ты же представляешь, что сделает Джеральд, правда? Если застукает меня?

— Ничего он не сделает, потому что ему придется иметь дело со мной. Так что не думай.

Она снова помолчала.

— Ты вернешься в воскресенье?

— Не знаю. Если не вернусь, ты сама заберешь вещи у Мориса.

— А когда ты предупредишь меня?

— Не знаю. В субботу. Я позвоню Морису.

— Как насчет Дорин?

— Еще не знаю.

— Джек, ты хочешь, чтобы она поехала с нами?

— Не знаю.

— Надеюсь, Джек, ты думал об этом.

— Думал, — сказал я. — Короче, я позвоню в субботу.

— Джек, будь осторожен. Джеральд может создать тебе большие проблемы.

— Знаю. Неужели ты обо мне такого плохого мнения?

— Ладно, — проговорила Одри. — Все же попытайся вернуться в воскресенье. Кто знает, как все сложится.

— Я попытаюсь, — сказал я и положил трубку.

* * *

Я постучал в дверь пансиона. Когда владелица открыла мне, я сказал:

— Здравствуйте, я смог приехать раньше, чем мы договаривались. Надеюсь, я не нарушил ваши планы?

— Для меня нет никакой разницы, — ответила она.

— Отлично, — сказал я.

Она смотрела мне вслед, пока я поднимался наверх.

— Полагаю, вы намерены немного отдохнуть, — сказала она.

Я принял предложенную ею игру и повернулся, добравшись до верхней ступеньки.

— Не исключено, — сказал я.

На ее лице впервые появилось некое подобие улыбки. Очевидно, ей нравилось думать то, что она думала.

— Я собираюсь заварить чай, — сообщила она. — Вам принести?

— О да, пожалуйста, — ответил я. — Вы очень добры.

Я прошел в комнату, лег на кровать и закурил. Через несколько минут дверь открылась. Хозяйка подошла к столику у кровати и поставила на него поднос с чаем. Я приподнялся на локте и взял чашку. Она села на стул напротив кровати, сложила на груди руки и закинула ногу на ногу. Я видел резинки ее чулок, и она знала, что я это вижу, поэтому я спокойно поглядывал поверх чашки.

— Вот, — сказал я, — уже лучше.

— Вам это просто необходимо, — сказала она.

— Очень верно, — согласился я, — очень верно.

Хозяйка снова усмехнулась. Она довольно долго сидела напротив меня и усмехалась, потом раздвинула ноги так, чтобы я мог видеть ее трусики. Трусики оказались довольно свободными. Они были ярко-зелеными с белым кружевом. И выглядели новыми. Она наблюдала за тем, как я разглядываю ее, затем встала.

— Что ж, — сказала она, — не буду вам мешать. Отдыхайте.

— Спасибо, — поблагодарил я. Она открыла дверь.

— Вы сегодня куда-нибудь пойдете? — спросила она.

— Да, наверное, — ответил я.

— Если вы вернетесь не очень поздно, хотите, я приготовлю вам ужин.

— Это очень великодушно с вашей стороны, — сказал я.

Она больше ничего не сказала и закрыла за собой дверь.

* * *

Половина седьмого вечера, пятница. Слишком поздно для возвращения с работы и слишком рано для того, чтобы начать напиваться. Сейчас в пабах сидят только рабочие, транжиря свою зарплату на выпивку.

Я ехал по Хай-стрит. Встречных машин почти не было. Слабый ветер загонял остатки солнца в длинные тени. Я проехал мимо «Вулворта», «Британского дома», «Миллета», «Уиллерби». Мимо кинотеатра «Эссольдо», аптеки «Прайсрайт» и пустого здания на окраине и вдруг оказался за городом. Я ехал по дороге, которая поднималась к холмам. По обе стороны от меня на фоне темно-оранжевого неба темнели громады сталелитейных заводов. Подъем становился все круче. Я сбавил скорость и, стараясь держаться ближе к середине шоссе, то и дело поглядывал направо. Здесь. Именно здесь. Я съехал на левую обочину, заглушил двигатель и вышел.

Я ожидал, что в этом месте усиливающийся ветер будет шуметь в ушах гораздо громче. Стремительно темнело. Я пересек шоссе. Сразу за поросшей травой обочиной росла живая изгородь, а за изгородью, привалившись к кустам, стоял старый забор. На траве были четко видны следы от колес, в изгороди зияла дыра, а на земле валялось несколько поломанных штакетин. Я прошел через дыру в изгороди и посмотрел вниз.

Это был скорее крутой склон, чем обрыв. Он тянулся вниз примерно на сто пятьдесят футов и кончался на залитом водой дне давно заброшенного карьера, где когда-то добывали песчаник. Из-за торчащих в воде сотен островков песчаника карьер казался огромным. Островки казались больше, чем на самом деле, так как их не с чем было сравнить, только с ровной гладью воды. Они были продолговаты — их длина раз в двадцать превышала ширину, с крутыми склонами и образовывали полумесяцы вдоль всего берега. В темноте это было похоже на свалку оберток от шоколадок «Тоблерон».