Диверсанты - Евгений Андреянович Ивин

она не знает. Этот ученый хирург принял ее так, словно знала она его с давних пор. К Жоржу у нее было не совсем определенное отношение, он был для нее за прозрачной стеной, она его хорошо видела, слышала, но проникнуть за эту стену не могла. Единственное, в чем она была убеждена, – Георгий не тот, за кого он упорно себя выдавал, он не тот простак, который представлялся Ларисе. Ей думалось, что в его лице она столкнулась с сильной скрытой личностью, наделенной умом и волей. Они были совсем из другого мира, не из того привычного, в котором она жила и знала способности и возможности каждого, кто входил в ее круг. Ей нравилась их прямолинейность, они не стыдились своих чувств, не скрывали своих привязанностей и не притворялись добрыми из вежливости, воспитанной в семейном кругу. «Каков же этот Алеша? Почему-то я с волнением жду появления этого человека. То ли потому, что Георгий создал вокруг него ореол таинственности? Или обыкновенное женское любопытство? При всем при этом мне чертовски плохо! Шампанское вообще выбило меня из колеи».

– Вы почему не пьете, не едите? – Жорж, налей нам всем вот из этой пузатой посуды, – она ткнула пальцем в черную бутылку.

– О ужас! Какое кощунство – «пузатая посуда»! – воскликнул он. – Это же всемирно известный французский коньяк «Наполеон»! Вы должны были сказать: «Нельзя ли нам отведать этого божественного напитка, из этой красивой черной бутылки? И когда бы вы прониклись благоговением, я бы вам налил рюмочку.

Леонид не стал дожидаться конца благовоспитанной речи, он откупорил бутылку и налил в рюмки коньяк.

– Я предлагаю выпить за скорейшее выздоровление хозяйки и пожелать ей радости и счастья! – Он взял руку Елены и поцеловал. Они выпили, и Елена Васильевна тоже решительно осилила свой коньяк и весело рассмеялась.

– Вот это больная! Пью как алкоголичка – до дна.

Алексей появился в комнате без стука, он был в элегантном темном костюме неведомой иностранной фирмы. В одной руке у него был сверток, в другой он держал бордовые розы. Сначала они не заметили его, и он несколько секунд глядел на их веселые лица. Первым его увидел Леонид, он вскочил и радостно крикнул:

– Алекс пришел!

Барков подошел к Елене и, глянув ей в глаза, тихо сказал:

– Это вам, – он протянул ей розы, – с Новым годом!

Преодолевая слабость, Елена встала, ее растрогали эти цветы в новогоднюю ночь, внимание людей, о которых еще несколько часов назад она и понятия не имела. Коньяк быстро дал о себе знать. Елена раскраснелась, появилось ощущение легкости и свободы.

– Берите себе стул, садитесь, – пригласила она.

– Вот, тут мама прислала, – положил на стол сверток Алексей. Георгий развернул, там оказался большой кусок пирога.

– Узнаю мать! – воскликнул он. – Она мастер на такие штуки! Вот у нас и праздничный пирог! Леонид, налейка-ка опоздавшему вот из этой черной пузатой посуды – подчеркнул Жорж «пузатую посуду». Елена рассмеялась.

– Это он меня дразнит, за неуважение к «Наполеону».

Леонид налил всем коньяку, взял чистую тарелку, положил закуски Алексею и хлопнул его по плечу:

– Давай, включайся!

Они снова выпили, закусили, налили еще по одной, и беседа потекла легко и непринужденно.

– Елена Васильевна, вы даже себе не представляете, какая замечательная личность сидит перед вами, – указал Алексей на Леонида Александровича. – Его знают в Англии, во Франции – там есть его бывшие пациенты, которых он ездил туда оперировать. Мы в детстве дали ему кличку Доктор, и он нас не подвел, он Доктор с большой буквы! – торжественно произнес Барков и быстро налил всем коньяку, – Я горжусь, что знаком с тобой, что мы друзья, и хочу предложить тост за будущего академика. А ты им будешь, я уверен! Я пью за академика! – Алексей одним глотком выпил коньяк и поставил на стол рюмку. – Можно, Елена Васильевна, я погляжу ваш иконный букет? – Он встал и принялся внимательно рассматривать божественные лики и короткие надписи, сделанные, очевидно, хозяйкой: где, в каком месте найдена икона, век, и чьей кисти она принадлежит.

«Судьба играет человеком, – подумал он вдруг, – еще утром Лазарев сказал мне об этой женщине, как помощнице Альпера, а Новый год я встречаю в ее обществе».

– Знаете, Алеша, любопытная деталь: я никогда не думала, что в составе красок некоторых икон окажутся радиоактивные элементы. Вон та деревянная доска, на ней Бог-отец, которая в середине, словно подвергалась специально облучению. Возможно, это космического происхождения, и на протяжении десятков лет происходило накопление, или краски специально подвергались облучению каким-то элементом для их прочности или чего-то еще. Это явление новое, надо его изучать. Пища для науки.

– Неужели никто этого раньше на знал? – спросил заинтересованно Барков.

– Раньше экспертизой занимались художники, а я по образованию химик-физик или, правильнее, физик-химик, и подвергаю анализу изображение с других позиций. Вот и обнаружила. Умница! Ах, какая же ты умница, Елена! – обрадовался Алексей и внимательно посмотрел на молодую женщину.

– Вам это интересно? – спросила она, наблюдая за ним.

– Как всякому обывателю, – уклонился он от ответа.

– Нет, Елена Васильевна, он ничем просто так не интересуется, такова его профессия, – засмеялся доктор, для которого последняя рюмка коньяка была, очевидно, лишней. – Лучше скажи нам, ты себе шпионов подобрал? Работать же надо!

– Жизнь сама подобрала, – принимая шутку, ответил Барков.

– Нет, он не шпион, не думай! Просто доктор химических наук, языками владеет. Красавицу-жену купил себе, усыпает ее золотом и бриллиантами. День рождения был у его жены, в ресторане гостей было добрую сотню, а браслет он ей подарил – в каталоге редкостей значился. На днях один иностранец хотел его вывезти по справке, выданной вашими экспертами, Елена Васильевна, что он художественной ценности не представляет. Вот какие загадки нам иногда жизнь подбрасывает. И ломай голову, чтобы ученого не обидеть, иностранца не оскорбить и тех прохвостов, что русские раритеты разрабатывают к ответу призвать.

Они внимательно слушали Алексея, не бросали реплики. Щеки Елены, еще несколько минут назад раскрасневшиеся от вина, вдруг побледнели, она закрыла глаза и молчала, но Леонид Александрович увидел эту перемену и понял, что ей совсем плохо. Он вскочил и помог ей встать.

– Завели тут дурацкий разговор! Давайте-ка в постель. – Он довел ее до тахты, откинул одеяло и заставил лечь прямо в новогоднем платье.

– Все, кончилась новогодняя ночь! – решительно произнес доктор и подошел к телефону. Он вызвал машину скорой помощи, и все стали ждать.

Никто не хотел говорить, они молчали, каждый погруженный в свои мысли.

– Я испортила вам такой вечер! – виновато сказала Елена.

– Нет, Елена Васильевна, мы никогда не