Формула алхимика - Игорь Лебедев

В полицейском участке Ардов застал какую-то небывалую суету. Оказалось, у Кокушкина моста на Екатерининской набережной неизвестные разгромили ювелирную лавку! Пристав велел выдвигаться на место происшествия едва не в полном составе — дело выглядело чрезвычайным.

— Средь бела дня, у всех на глазах, — округлив от ужаса глаза, шептал перепуганный приказчик в мелких кудряшках, который и сообщил о преступлении. — Мыслимое ли дело!

— Лавка Артамонова? — уточнил Ардов, мысленно раскрыв карту Петербурга.

— Так точно, ваше благородие! — приказчик увязался рядом с Ильей Алексеевичем, отчего-то именно в нем увидев главного защитника. — Ничего не взяли, но всё перевернули просто вверх дном! Витрины расколотили, из ящиков все повыбросили. И ногами! Прямо каблучищами своими топтали — и кольца, и колье, и браслеты. А стены похабными надписями испоганили.

— Как они выглядели?

— Черные все! В картузах. Наподобие рабочих с островов.

— Лица запомнили?

— В платках!

Ардов обернулся к свидетелю за разъяснением.

— Вот так вот по самые глаза были обвязаны! — показал приказчик у себя на лице.

— Хозяин лавки был?

— Никак нет, ваше благородие. В отъезде он, в загранице. Надо его телеграфом вызывать. Да как сейчас-то? Я — к вам, Мирон в лавке остался — растащат ведь без пригляду.

Пристав был не на шутку обеспокоен — разгром ювелирной лавки средь бела дня не мог остаться незамеченным: вечером непременно вызовут на доклад в управление.

— Что же это творится? — бормотал он на ходу. — Совсем обнаглели… Я еще понимаю ночью, под покровом, так сказать… Но чтобы средь бела дня, на глазах обывателей… У нас кто городовой у Кокушкина моста? — обернулся он к рыжебородому околоточному.

— Поколено! — доложил Свинцов.

Пристав обернул удивленный взгляд — кому «по колено»? И главное — что?

— Это фамилия, — поторопился разъяснить старший помощник, семенивший по левую руку, которой Евсей Макарович придерживал бьющую по ногам шашку.

— Так точно! — подтвердил Свинцов. — Поколено Степан Капитонович.

— Где ж он был, когда грабили?

— Будет наказан! — все так же бодро отозвался околоточный.

Городовой Поколено сидел на корточках рядом со входом в разбитое торговое заведение и прижимал к макушке окровавленный платок. Как выяснилось, налетчики подъехали на экипаже без номера, Степан Капитонович двинулся было для выяснения, но получил сзади по затылку чем-то тяжелым, отчего пришел в состояние временного беспамятства и рухнул на мостовую. Злоумышленники связали его кожаным ремешком, обрывки которого валялись тут же: избавиться от них помог второй приказчик лавки, Мирон — такой же щуплый, как и его напарник, но без кудряшек, а зализанный на прямой пробор.

Приняв доклад подчиненного, Свинцов обругал его «бобром морковным» и принялся разгонять собравшихся зевак:

— А ну, заворачивай оглобли! Сели-поели-опять-полетели!

— Не мешаем полиции проводить дознание, — подключился Пилипченко.

Осколки стекла из витрины мерзко хрустели под ногами.

Из двери лавки прямо на пристава выскочил репортер в клетчатом пиджаке с козлиной бородкой. В руках у него была новейшая портативная «Дюшесса» с пневматическим затвором и двойным растяжением меха. Такие продавались в магазине торгового дома «Контесса Неттел» в Гостином дворе.

— Господин пристав, кого подозревает полиция? — набросился он на Евсея Макаровича. — Вопиющий случай! Совершеннейшее Мальплаке!^[21] Как вы полагаете, почему преступники считают золото навозом?