Где собака зарыта - Спенсер Куинн

я услышал – это голос Берни, доносящийся откуда-то из глубин дома. Слов я разобрать не мог, но мне нравилось просто вот так вот лежать, слушая, как Берни говорит. Затем я вылез из-под стола, как следует потянулся: передние лапы вытянуты вперед, голова опущена к полу, задница высоко поднята – даже говорить не буду, насколько это приятно – и отправился в кабинет, туда, откуда доносился звук. Берни говорил по телефону. Он стоял у белой маркерной доски и писал что-то на ней ручкой с очень интересным запахом, который, впрочем, отнюдь не означал, что эта ручка съедобна – об этом я знал из собственного опыта. Я сел позади Берни на ковер, полной грудью вдыхая запах ручки. Белая доска была полностью покрыта рядом букв, стрелочек, рисунков. В детективном агентстве Литтла знали, что такое упорный труд.

– Понимаю, – сказал Берни. – Но я был бы очень благодарен, – он какое-то время слушал ответ. – Спасибо, я знаю это место, – он повесил трубку и увидел меня. – Пора за работу, малыш.

Я бросился к двери и домчался до нее первым.

Выбежав из дома, я точно так же первым добежал до машины и запрыгнул на переднее сиденье. Однажды Берни попробовал повторить этот трюк. Смешной тогда выдался день.

Он повернул ключ, переключил передачу – я всегда любил на это смотреть – и мы тронулись с места.

Долина простирается сразу во всех направлениях – я уже об этом рассказывал? Мы выехали на автостраду, затем съехали на другую. Поначалу движение шло медленно – я видел, что Берни это не нравится по тому, как крепко он стискивал руль – но потом пробка рассосалась, и мы рванули вперед. Порш мерно урчал – я обожал этот звук, мимо проносились запахи и смазанные в движении здания, и все это было так быстро, что голове было впору закружиться. У меня голова не то чтобы кружилась, но зато я мог откинуть ее далеко-далеко назад, так далеко назад, что нос почти касался…

– Чет! Ты что вообще творишь?

Я резко вскинул голову, выпрямился и сел, смотря перед собой, всем своим видом излучая профессионализм.

По автостраде мы проехали через горный перевал, миновали последние оставшиеся на нашем пути новостройки и торговые центры – воздух был так чист и свеж, что мои ноздри трепетали от возбуждения – и скатились по другую сторону горы, прямо в пустыню. Вскоре мы уже ехали по двухполосной дороге в почти полном одиночестве.

– А что, если мы так и поедем дальше? – сказал Берни. – И никогда не остановимся.

Я знал ответ на этот вопрос из личного опыта: у нас кончится бензин. Я перевел взгляд на Берни: он хлопал себя по карманам в поисках сигарет. В конце концов он нашел завалявшуюся под сиденьем погнутую сигарету и прикурил. Берни сделал глубокую затяжку и долгое-долгое время держал в легких дым.

– Господи, – сказал он, когда наконец выдохнул. Мне нравился запах дыма, но мне не нравилось, когда Берни так сильно нервничал. Из-за чего он вообще переживал? Я совершенно этого не понимал. Все, что я знал – это то, что он беспокоится, так что я тоже начал нервничать. Я поскреб сиденье передней лапой и через некоторое время почувствовал себя немного лучше.

Через некоторое время впереди появилась взлетно-посадочная полоса. На солнце поблескивали несколько небольших самолетов, а на ветру развевался красный флаг – Берни, правда, говорит, что с цветами у меня не очень, так что не верьте мне на слово. Вскоре мы свернули на грунтовую дорогу, вьющуюся через холмы. Когда я оглянулся назад, то увидел, как позади машины закручиваются клубы пыли, и это смутно напомнило мне кое о чем: как спускался по дороге – наверное, по этой же самой – лимузин Аделины. Я понял, зачем мы тут: для выслеживания. Мы с Берни отлично читали следы. Он часто говорил, что из нас вышли бы неплохие следопыты Дикого Запада – что бы это ни значило.

Грунтовая дорога привела нас на вершину холма, затем свернула, огибая огромную скалу с другой стороны. У ее подножия, между обочиной дороги и крутым обрывом, был припаркован мотоцикл.

Берни остановил машину позади мотоцикла. Лично я всегда любил мотоциклы, а однажды даже катался с байкерами, но это уже другая история.

Из тени вышла женщина в джинсах и футболке. Большая, сильная, очень загорелая, с короткими темными волосами и серыми висками: Нэнси, тренер Принцессы. Она смерила Берни тяжелым взглядом.

– Ты говорил, что никакой опасности нет.

– Я ошибался.

– Это уже ясно, – сказала Нэнси. – Я не понимаю, чего ты хочешь и зачем приехал.

– Мы хотим помочь.

Нэнси впервые перевела на меня взгляд.

– Вы свой шанс уже профукали.

– Давай так: оставим взаимные обвинения на потом, – сказал Берни.

– На потом?

– Это значит: после того, как мы их спасем.

– Их? – переспросила Нэнси.

– Аделину и Принцессу, – объяснил Берни. – Кто еще пропал?

Взгляд Нэнси немного смягчился.

– Никто, – сказала она. – Просто немногие сейчас беспокоятся о Принцессе.

– Гм, – сказал Берни. Так он говорит, когда чувствует себя неловко. Иногда, как, например, сейчас, он добавляет: – Ну, гм, – он прочистил горло и перевел взгляд на обрыв. – Сначала нам нужно подробное описание, что именно случилось. Начиная с того момента, как вы отсюда уехали.

Нэнси облизнула губы. Меня всегда привлекало это зрелище, не знаю, почему. Человеческие языки – довольно хилые маленькие штучки – вызывали у меня живой интерес. У языка Нэнси, например, был острый кончик. У Берни язык был более круглый и приятный глазу.

– Мы уехали спустя пару минут после… – она бросила на меня взгляд. – Инцидента с твоим, э-э…

– Его зовут Чет.

– Инцидента с Четом, – сказала Нэнси. Я завилял хвостом. Мне начинала нравиться Нэнси! А что касается слабого запаха травки – то что с того? У нас везде травкой пахнет. – Мы поехали по этой дороге, – продолжила она. – Это кратчайший путь к ранчо на Рио-Локо.

– Ты, водитель, Аделина и Принцесса? – уточнил Берни. Нэнси кивнула.

– Аделина сидела сзади, а Принцесса у нее на коленях. Я сидела к ней лицом, так что не видела, как именно все началось. Мы поднялись по дороге, выехали на поворот, и примерно здесь лимузин затормозил и остановился. Довольно резко затормозил – меня вжало в сиденье. Я услышала, как Руи нажал на клаксон, повернулась, чтобы посмотреть, и увидела, что какая-то машина перекрыла дорогу. Ну, ты знаешь, стоит посреди дороги боком. К тому времени Принцесса уже вовсю лаяла – она ненавидит звук клаксона. Кажется, Аделина сказала что-то вроде: «Руи, что происходит?», но он даже