Дело о бледном вампире - Наталия Кузнецова

Катька, подпрыгивая от беспокойства и нетерпения, его подгоняла.

— Рома, скорее, пожалуйста, скоро репетиция кончится!

А в гримерную вбежала Лешка.

— Сюда идут, выходите!

Ромка схватил свою сумку и металлоискатель и вместе с Катькой выскочил за дверь. Он успел провернуть в замке ключ, спрятать прибор в сумку и отскочить в глубь коридора, и поднявшийся по лестнице голубоглазый, коротко стриженный молодой человек ничего не заметил.

— Здравствуйте, Антон Васильевич, — вежливо сказала Катька.

— Здравствуй, Катерина, — приветливо ответил актер. — Вы к кому?

— Да мы это… Мы ждем…

— Марину? А Сергея здесь нет? Вот черт, и ключа у меня нет. Я сейчас вернусь. — И он повернулся в сторону лестницы.

Но Ромка его опередил.

— Давайте я сбегая на вахту, — предложил он и мигом скатился с лестницы. А потом вернулся назад и протянул молодому человеку ключ. — Этот?

Антон открыл дверь гримерки.

— Заходите, если хотите.

А снизу послышались голоса, на лестнице раздались звуки шагов. К ним подходили Сергей с Виталием. При виде последнего Ромка скорчил неодобрительную гримасу — не нравился он ему, и все тут.

— А Марина Владимировна скоро освободится? — спросила Катька.

— Скоро, — ответил Виталий.

Актеры зашли в гримерную. Сергей сел за свой столик, выдвинул верхний ящик. Ромка во все глаза следил за ним, но тот ничем себя не выдал. Взяв в руки парик, он почему-то пожал плечами и переложил его в глубь стола. И только. А из среднего ящика достал синюю папку, очевидно, пьесу, и отдал ее Виталию. Тот, сказав «спасибо», вышел в коридор, галантно пропустив впереди себя Лешку с Катькой.

— Марина говорила, что Серафиме Ивановне плохо было, и что вы у нее оставались. Полегчало ей?

— Да, — с почтением ответила Катька. — Она еще собиралась бразильский фильм смотреть.

— Все равно жаль бедную старушку. Хотя вчера днем она мне довольно бодрой показалась. И что же она вам рассказала? Что с ней приключилось?

— Старая она уже. Сердце у нее, наверное, заболело. А вообще-то она ничего толком не помнит, — поспешно вмешался Ромка.

Лешка с удивлением посмотрела на брата.

— И нечего болтать лишнего, распинаться перед всякими, — буркнул он, когда Виталий прошел вперед. — Раз он ничего не знает, то и знать ему нечего.

Дверь в гримерную Марины оказалась приоткрытой, она уже успела переодеться.

— Ну и погонял же меня сегодня Михаил Васильевич, — пожаловалась она Виталию. — Могли бы и без костюмов репетировать. К чем теперь это?

— А ты как хотела, прогульщица? Это он тебе экзамен устроил. Всего ничего до отъезда, вот он и хочет, чтобы никаких огрехов не было.

Молодой человек обнял ее за плечи, Марина мягко высвободилась и взяла сумочку.

Ромка встал между ними, чтобы Виталий не повторил своей попытки.

— А завтра у вас опять репетиция?

— Увы.

— А сегодня вечером?

Виталий взглянул на часы.

— Так уже и есть вечер. Скоро другой спектакль начнется, мы в нем, к счастью, не заняты. Можно и отдохнуть, не все же время работать.

— А вы сейчас домой? — обратился Ромка к Марине. — Мы вас проводим, нам по пути.

— Я сам ее провожу, — запротестовал Виталий.

Но Ромка не отступал.

— Нам по пути, мы тоже пойдем, — заявил он, и победа осталась за ним.

— Виталик, проводишь в другой раз, — примиренчески сказала Марина, и актер, пожав плечами, ушел.

Ромка с неодобрением посмотрел ему вслед и заглянул Марине в лицо:

— А можно мы к вам на минутку зайдем? Проверим, все ли снимки на месте.

— Конечно, можно.

Друзья вошли в знакомую квартиру, Марина провела их в большую комнату, принесла тяжелые старые альбомы, хранилища мгновений давно ушедших лет. Во всех домах есть такие альбомы, и, хотя давно появились новые, компактные, более удобные, с прозрачными страницами, никто не перекладывает в них черно-белые пожелтевшие снимки. Видимо, нельзя мешать прошлое с настоящим, отрывать содержание от формы, вдруг подумалось Ромке.

Марина быстро пролистала серые картонки с бесценными свидетельствами военного времени.

— Вот отсюда, — указала она на пустое место, — я сама вытащила снимок, а вот здесь, кажется, тоже какой-то был… — Девушка на мгновение задумалась. — Ну да, я вчера положила одну фотографию сверху, на первый лист, чтобы не искать, а тот, что был здесь, хотела вынуть, но потом оставила. Или я что-то путаю? Да нет, так все и было. Но кто же мог его взять?

— Сергей! Он похож на Сашу, о котором Серафима Ивановна говорила, — выпалил Ромка. — А в его столе, между прочим, лежал темный парик. И усы там были!

— Когда он увидел парик, то как-то странно на него посмотрел, — справедливости ради вставила Лешка. — Я заметила. Было чувство, что он впервые его видит. И не испугался того, что мы на него смотрим.

— А чего ему бояться? Он же не знает, что мы его подозреваем. С другой стороны, он актер и мог изобразить что угодно.

Марина только рукой махнула.

— Да не может этого быть. Сережа на гадости не способен, я вам об этом уже говорила.

— Доверяй, но проверяй, — наставительно произнес Ромка и сам пролистал альбом. — Снимка-то нет. И значит, если не Сергей, то кто-то из тех, кто у вас вчера был, его взял и спокойненько стырил бабулькин клад. — Он бросил на стол золотой червонец. — Согласитесь: от этого факта деться некуда.

— Рассуждаешь ты логично, — не смогла не согласиться Марина. — И все-таки…

— И поэтому, — осмелев, продолжал Ромка, — мы будем действовать методом исключения.

— Каким же это образом?

Ромка отложил альбом в сторону и развернул кресло, чтобы его видели все.

— Нужно проверить всех по порядку, установить их алиби на момент совершения преступления и обыскать. У Сергея в гримерке клада нет, значит, надо проникнуть в его квартиру. Вы у него дома были?

— Конечно, мы же с ним друзья.

— А с кем он живет?

— С родителями, мамой и папой.

— А они дома сидят или работают?

— Работают.

— Днем работают? — Ромка словно вел допрос, а Марина вежливо и терпеливо ему отвечала.

— Ну конечно, как все. Как большинство людей, — поправила она самое себя, вспомнив о собственной профессии, которая заставляет бывать в театре и днем, и вечером, и в выходные, и в праздники.

— Значит, надо прийти к нему тогда, когда их дома не будет, то есть днем. Хорошо бы завтра. Время-то не ждет. И вы, и мы вот-вот уедем.