Проклятие ДНК - Ирина Градова

И снова Ольга думает лишь о себе: это ей нет нужды волноваться о деньгах, а ведь ее дети вынуждены жить в доме мачехи, с которой не ладят, так как проживание вместе с отчимом невозможно из-за сложившихся неприязненных отношений!

* * *

– Честно говоря, я затрудняюсь сказать, что произошло, – развел руками врач медицинского изолятора, приписанный к ИВС, в котором содержался Роман Вагнер. – Вернее, что произошло, известно, а вот почему Вагнер оказался на больничной койке…

– Что вы имеете в виду? – удивилась Лера. – Мне сказали, драка…

– Драка была, только вот ваш подозреваемый не принимал в ней участия.

– То есть напали не на него?

– Определенно нет! Двое поссорились из-за карточного выигрыша, завязалась потасовка, и у одного из них оказалась в руках заточка… Надо еще разобраться, как такое могло получиться!

– А Вагнер?

– Когда дежурный открыл дверь камеры, то обнаружил двоих мужчин на полу без сознания, а остальные наперебой уверяли, что ранен только один.

– Симуляция? – предположила Лера.

– Мне так не кажется, – покачал головой доктор. – У Вагнера нет физических повреждений, но я связался с его лечащим врачом из городской больницы… Он ведь побывал в аварии, вы знали?

Лера кивнула.

– Так вот, врач сообщил, что у Вагнера имеются множественные повреждения, ни одно из которых не угрожает жизни, однако все вкупе они могли привести к долговременной потере сознания. То, что он не притворялся, сомнению не подлежит – об этом говорят медицинские показатели, перечислением которых я не хочу вас утомлять.

– Понятно. Ну а как он сейчас себя чувствует?

– Пришел в себя, однако компьютерная томография не помешала бы… Только у нас здесь нет возможности ее провести – отсутствует оборудование.

– Я подумаю, что можно сделать. С ним можно пообщаться?

– Попробуйте, – пожал плечами доктор. – Вагнер, похоже, не из говорливых!

Вот и опять Лера находит Романа на больничной койке – кажется, это входит у него в привычку! Он лежал, отвернувшись к стене. Соседняя койка пустовала.

– Пострадавшего в драке пришлось перевезти в городскую больницу, – пояснил доктор. – У нас здесь нет возможности лечить такие серьезные травмы. Что ж, я, пожалуй, вас оставлю – беседуйте.

Когда он покинул помещение, Лера взяла единственный стул, стоявший у обшарпанной стенки, и поставила его рядом с койкой Вагнера.

– Гражданин Вагнер, как самочувствие? – нарочито зычно спросила она.

Тот немного полежал без движения, но потом все же повернулся на бок и посмотрел на Леру. Выглядел он не лучшим образом, отметила она: темные круги под глазами, губы как будто искусаны в кровь – что, черт подери, произошло, ведь доктор уверял ее, что физически Роман не пострадал!

– Нормально, – сухо ответил он. – Спасибо, что спросили.

Во второй фразе явственно прозвучал сарказм – что ж, значит, не так уж ему и худо! А чего он, собственно, хочет? Грохнул дедулю и ждет, что следователь станет с ним цацкаться?!

– Жалобы есть? – спросила она.

– Об этом же вроде адвокат должен спрашивать?

– Я так поняла, вы дали ему отвод.

– Правильно поняли.

– Почему?

– Потому что он настаивал, чтобы я признал вину. Я никого не убивал, поэтому не о чем говорить!

– Откуда вы знаете? Вы же ничего не помните, сами сказали!

– А это не имеет значения: я просто не мог этого сделать!

– Вы состоите на учете у психиатра?

– Не помню.

Лера почувствовала, что начинает закипать: не иначе, он издевается!

– Вы хотя бы понимаете, в чьем убийстве вас подозревают?

– Я знаю, что в убийстве отца, – так сказал первый следователь.

– Вы вообще ничего не помните, даже свою предыдущую жизнь?

– Как это – предыдущую?

– Карл Вагнер вас усыновил.

– Правда?

Глядя на лицо Романа, Лера не могла понять, врет он или говорит правду.

– Хорошо, а что произошло в камере – это-то вы вряд ли забыли?

– Не забыл. Два мужика подрались, один вытащил нож… вернее, заточку. Вот и все, что я запомнил.

– Доктор говорит, вы отключились.

– Видимо, да.

– Но вас же не трогали?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Доктор сказал, что это, возможно, из-за травмы, полученной в аварии.

Разговаривая с Вагнером, Лера спрашивала себя, что у него может быть за психиатрический диагноз? Несмотря на потерю памяти, реальную или мнимую, Роман вовсе не казался ненормальным. Напротив, речь его была грамотной, выговор – четким и правильным, он не запинался, не подыскивал слова и во время беседы спокойно смотрел ей в глаза, не пытаясь отводить взгляд, даже когда Лера задавала неудобные вопросы.

– Вам нужен новый адвокат, – сказала она, поняв, что больше ничего от подозреваемого не добьется.

– Общественный защитник? – уточнил он. Рот его при этом скривился: несмотря на амнезию, Вагнер, видимо, отлично понимал, чем ему это грозит.

– Не совсем. Есть один адвокат… Она очень известная и по большей части имеет дело со знаменитостями. В жизни бы не подумала, что она возьмется за ваше дело, но моя начальница позвонила ей, и, представьте себе, адвокат согласилась!

– В чем подвох? – подозрительно поинтересовался Роман. – Если она дерет за свои услуги втридорога, то имейте в виду, денег у меня нет… Во всяком случае, я так думаю.

– Вам это ничего не будет стоить, – заверила Лера. – Так как, хотите ее?

– Хочу. Мне нужен тот, кто поверит в мою невиновность, а не тот, кто только и мечтает поскорее и поглубже меня закопать!

– Тогда я дам отмашку.

– Скажите, за что вы меня ненавидите, ведь мы раньше не встречались… кажется?

Вопрос Вагнера застал ее врасплох – она даже отпрянула, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Ненавижу? – переспросила она. – Я – вас?

– Да.

Он глядел на нее не отрываясь, и Лера ощутила странный холодок, пробежавший по спине. Не то чтобы она ощутила угрозу, исходящую от допрашиваемого, но ей вдруг показалось – глупо, конечно, – что он видит ее насквозь. Или она и в самом деле не сумела скрыть неприязнь, которую испытала к Вагнеру с самого начала? Неужели он настолько чувствителен?

– Вы ошибаетесь, – ответила она, надеясь, что ее голос звучит ровно. – Все, чего я хочу, – найти преступника и наказать его.

– Но вы же уже решили, что преступник – я, – бесстрастно заметил Вагнер. Что это – протест или капитуляция под давлением неопровержимых улик? И таких ли уж неопровержимых…

* * *

Вторник и воскресенье с