Коготок увяз... - Марина Серова

Она кивнула. Мой вариант вполне устроил ее.

* * *

Мы пили кофе и болтали. О чем угодно, только не о свалившихся на нас преступлениях. Сначала – о «Формуле-1». Потом о Сашином будущем. Знаете, чем современные дети отличаются от нас? Практичностью. Саша мечтала о будущем, которое могло бы обеспечить нормальное существование ей самой и ее родителям. Трезво оценивая свою внешность, печально признала, что секретарь-референт из нее не получится. Поэтому Саша собиралась в бухгалтеры! Представляете? Нет, кто-нибудь из нашего поколения мечтал о карьере бухгалтера? Мне лично если подобное и снилось, то только в виде ночного кошмара. Я и сейчас как-то не готова к тому, чтобы всерьез помечтать о карьере бухгалтера. Лучше, если я не смогу продолжить свою сыщицкую карьеру, я научусь играть на саксофоне и буду уличным музыкантом. Или рвану в актрисы. Только не бухгалтером! Это уж совсем не для меня.

Саша же совершенно спокойно поведала мне о знакомой девушке, которая работает сразу в трех фирмах, и поэтому у нее нет проблем с деньгами. У меня с деньгами тоже проблем не было. Но когда я предложила Саше свой вариант будущего, она поморщилась:

– Вы, Таня, все время находитесь в пограничных ситуациях. Нормальному человеку такой нагрузки и дня не выдержать. Что вы можете вспомнить сразу, когда я говорю вам: дело?

Я подумала. На ум, конечно, сразу пришло воспоминание о трупе отвратительного Бориса. Я передернулась. Бр-р-р…

– Ну вот, видите, – удовлетворенно улыбнулась Саша, – наверняка вспомнили чьи-то бренные останки. А я так жить не хочу.

Я вздохнула. Саша была в чем-то права. Но, боюсь, расчетные ведомости и разные дебеты-кредиты способны вызвать во мне еще большую дрожь, чем воспоминания о разбросанных по моему жизненному пути мертвых телах.

– Каждому свое, – признала я.

Полчаса прошло. Никого не было. Саша с тоской посмотрела в окно. Я спросила:

– Ну, и что будем делать?

Она пожала плечами. Я поняла, что ей совсем не хочется брать на себя ответственность, раскрывая чужие тайны. Значит, Светина тайна связана с неким позором? Впрочем, что сейчас является позорным для наших юных умов?

– Таня, – начала она нерешительно, – Света может меня не простить.

Я смолчала. Значит, мне опять ничего не скажут? Обидно, однако… Я лезла из кожи вон, чтобы вызвать человека на откровенность! И вот тебе – пожалуйста!

В это время в дверь позвонили. Я пошла открывать. Если это Света, мне может немного повезти. Открыла я дверь в состоянии светлой надежды.

Это действительно была Света. В ее глазах читался ужас, а на лице отчетливо виднелись следы царапин.

– Я больше не могу, – простонала она и почти свалилась мне на руки в глубоком обмороке.

* * *

Да уж, выдался нам с Александрой на голову денечек… То трупы валяются бессовестные, то девицы в исступлении на руки сваливаются…

Света оказалась тяжелой девушкой. Удержать ее без Сашиной помощи я бы не смогла. Но вместе мы управились. Дотащили бедную девушку до постели и водрузили ее потерявшее сознание тело на мои пуховые перины. После этого Саша с глазами, ставшими похожими на блюдца, выскочила в кухню, откуда вернулась с реактивной скоростью, держа в руках мокрое полотенце. Полотенце было тут же возложено на лоб несчастной Светы. От действия холодной воды ее мозг пришел в рабочее состояние, и она открыла глаза.

– Опять? – сурово спросила Саша.

Света кивнула. Из ее глаз потекли слезы.

– Я больше не могу, – прошептала она одними губами.

Саша промолчала. Она смотрела на Свету взглядом старшей сестры. Света еще немного порыдала и пришла в себя окончательно.

– Ну, и что мне с вами делать, девочки? – спросила я. Обе посмотрели на меня с интересом. Кажется, для них самих мои действия были еще не вполне определенны. Стоит ли делиться с Татьяной своими секретами, вот в чем вопрос…

– Можно, мы поговорим наедине? – робко поинтересовалась Света.

Я вынуждена была согласиться. Что ж. Пусть посекретничают. Авось придут к мудрому решению.

Я вышла на кухню. Что-то мешало мне оставаться спокойной. Мне не давала покоя жизненная деятельность отвратительного Бориса. Правда, сам Борис теперь безмолвствует, как народ в пьесе «Борис Годунов». Но вполне возможно, что…

Ладно. Пусть девицы насладятся обществом друг друга сполна. Я должна попробовать еще раз посетить местность, где недавно совершено убийство. В крайнем случае, если туда уже нагрянули менты, я смогу пройти к Пономаревым.

Должна же я сунуть свой любопытный нос в убийство… Кстати, кто его так удачно грохнул? Неужели встреченная мной синюшка? Никогда не думала, что среди них встречаются люди слова…

Я зашла в комнату. Может быть, девушки уже пришли к положительному решению. Пока я открывала дверь, я успела услышать обрывок фразы:

– … я не могу! Говорить об ЭТОМ!

И Сашино:

– Тогда тебе никто не сможет помочь…

При моем появлении все разговоры были прекращены. Так. Значит, мы еще не решились пойти на откровенность… Что ж. Пусть подумают еще. Я сообщила им, что у меня кончились сигареты и я вернусь через полчаса. Они кивнули. Кажется, мой уход их обрадовал. Обеих.

Я захватила с собой кисет с магическими косточками. Зашла на кухню и достала кости из кисета. Задумчиво посмотрела на них и кинула на кухонный столик.

«24+33+11». «Ваши авантюрные похождения, к сожалению, могут привести к неприятным последствиям. Может пострадать ваше здоровье».

Да уж. Может, лучше действительно прогуляться только за сигаретами? Негоже, чтобы здоровье-то мое страдало…

«Впрочем, вероятнее пострадает еще чье-то здоровье», – самоуверенно подумала я и улыбнулась. Я-то уж постараюсь свое здоровье поберечь… Как-нибудь.

И я вышла навстречу возможным опасностям навредить собственному здоровью с высоко поднятой головой и горделивой улыбкой.