Особая примета - Евгений Евгеньевич Сухов

— А кто из этих двоих высокий, а кто пониже и хромой?

— Ты и это знаешь, начальник, — покосился на опера Лука. — Высокий — это Широков. А хромой — Галимзян…

— И где мне их в таком случае найти? — поинтересовался Рожнов.

— А это ты уж сам разузнай, начальник, — последовал вполне определенный ответ. — Думаю, особого труда это для тебя не составит.

— Спасибо, Лука, — поблагодарил авторитетного шотенфеллера Валентин Николаевич.

— Да не стоит благодарностей, — усмехнулся Лука. — Да и не говорил я ничего. Это тебе показалось…

Капитан Рожнов вернулся в отделение и попросил капитана Селиверстова выяснить адреса проживания Степана Широкова и Галимзяна Хусаинова.

— Надо бы завтра к утру, — добавил он.

— Сделаем, — ответил начальник городского отделения милиции. — Значит, завтра тебя снова ждать? — поинтересовался Селиверстов.

— Так точно, — ответил Валентин Николаевич.

— И людей небось попросишь, — догадался начальник городского отделения милиции.

— Попрошу, — кивнул старший опер и посмотрел на старого знакомого: — Не откажешь?

— Дам, куда я денусь, — ответил Кирилл Денисович. — Троих, надеюсь, хватит?

— Вполне, — благодарно посмотрел на капитана Селиверстова Рожнов.

— Тогда до завтра?

— До завтра…

* * *

На волю, затертый тяжелыми темными тучами, протискивался рассвет. Раннее утро наступившего дня мало чем отличалось от ночи по зимнему времени. Капитан Рожнов взял с собой еще одного опера и отправился в городской поселок имени Серго Орджоникидзе. Было холодно и ветрено, как и бывает, когда ночь сменяется днем. В отделении милиции Валентина Николаевича уже поджидали с адресами проживания Широкова и Хусаинова в кармане капитан Селиверстов с участковым уполномоченным и двумя милиционерами.

— Ну что, все в сборе? — оглядел присутствующих начальник отделения милиции. — Тогда вперед!

— И ты с нами, что ли? — глянул на Кирилла Селиверстова Валентин Николаевич.

— А вдруг пригожусь? — хитро улыбнулся капитан милиции.

Поехали на милицейском автобусе, переделанном из трехтонки ЗИС-5. Оба разыскиваемых парня проживали в одном бараке, что упрощало действия милицейской группы.

Два милиционера встали у второго входа в барак, заблокировав его. Оперуполномоченный, взятый Рожновым, с револьвером на изготовку встал напротив окон комнат Широкова и Хусаинова, благо они выходили на одну сторону, а участковый уполномоченный с капитанами Селиверстовым и Рожновым вошли в барак с «парадного входа» и пошли по коридору. Их шаги гулким эхом разносились по коридору, накладывались один на другой, и казалось, что идут не трое, а целый взвод.

Участковый подошел к четвертой от входа двери и глазами указал на нее: вот, мол, один из парней здесь проживает.

— А где живет второй? — негромко спросил Кирилл Денисович.

Участковый опять-таки взглядом указал на следующую дверь.

Около нее, достав пистолет из нагрудной кобуры, встал капитан Селиверстов, а Валя Рожнов с участковым уполномоченным постучались в первую дверь.

— Открыто, — донесся из-за двери мужской голос.

Капитан Рожнов рывком открыл дверь и навел пистолет на высокого парня лет двадцати двух:

— Гражданин Широков?

— Я… А что такое?

— Вы задержаны по подозрению в убийстве. Пройдемте с нами…

— Чего?! — оторопел высокий. Его лицо перекосилось от страха. — Какое еще убийство?

— Ты глухой? — подлетел к парню участковый уполномоченный, наставив на него пистолет. — Руки в гору и на выход!

Немигающим взглядом Степан Широков смотрел в черный зрачок ствола пистолета, гипнотизировавший его, не дававший возможности даже пошевелиться. Он не без труда поднял руки.

— А теперь пошел вперед!

Степана вывели в коридор барака, где уже находился с заведенными за спину руками его приятель Галимзян Хусаинов. Тот тоже не понимал происходящего, и на его побледневшем лице отражался неподдельный страх и откровенное удивление.

Из барака, потревоженные шумом, понемногу на улицу стали выходить люди. Собирались в небольшие группы. Выражали недоумение. Негромко и опасливо переговаривались. Произошедшее задержание вызывало сочувствие у соседей и выглядело полной неожиданностью. В отъявленных хулиганах они точно не значились.

— Начальник, за что парней-то повязали? Набедокурили, что ли, где-то? — полюбопытствовал у Валентина мужичок в тулупе, наброшенном на голое тело. — Парни-то вроде бы путевые. Правильные.

— Разберемся, — хмуро обронил Рожнов. — А ты в барак возвращайся, простудишься.

Мужик невесело усмехнулся:

— В Воркуте не простудился, думаешь, здесь простужусь?

Пока задержанные шли до автобуса и усаживались в него, Валентин Рожнов убедился, что Хусаинов прихрамывает на левую ногу.

— Не уезжай пока, — сказал Валентин Николаевич водителю, — подожди меня здесь минут десять — пятнадцать. Надо еще в одно местечко заскочить, — пояснил он. — Кое-что нужно выяснить.

Скорым шагом он дошел до дома Серого, открыл калитку и прошел до крыльца. Как только он ступил на порог, дверь отворилась, и на крыльцо вышел посмурневший Серый.

— Узнал, о чем я просил? — поинтересовался у него Валентин Николаевич.

— Узнал, — ответил Серый.

— И кто это?

— Степка Широков и Галим Хусаинов.

— Верно, — кивнул капитан Рожнов и повернулся, чтобы уйти.

— Что верно-то? Не понимаю тебя, — застыл Серый с приоткрытым ртом.

— Людей ты мне назвал верно, — обернувшись, пояснил старший опер. — Спасибо, Сергей Митрофанович. Будь здоров.

С этими словами Валентин Николаевич и ушел от Серого, аккуратно притворив калитку. Тот еще постоял какое-то время на крыльце, соображая, как правильно понять слова ушедшего мильтона, затем смачно сплюнул — «а-а, было бы о чем думать!» — и вернулся в дом.

Капитан Рожнов тем временем дошел до милицейского автобуса и расположился на переднем кресле. Натужно и зло заревев стареньким двигателем, автобус тронулся, мерно раскачиваясь по ухабистой грунтовой дороге, и, выбравшись на шоссе, прибавил скорость.

Проведенной операцией Валентин Рожнов остался доволен. Осведомители тоже не подвели — независимо друг от друга они предоставили одинаковую информацию о подозреваемых. Значит, им можно доверять и дальше. Пригодятся еще! С уверенностью можно сказать, что арест Широкова и Хусаинова всецело оправдан. Остается добиться от них признания — и, считай, дело закрыто. Всегда бы так…

Глава 9. Опознание

Долговязый сержант милиции привел задержанного Степана Широкова в кабинет и, указав на свободный стул, стоявший в самом центре кабинета, потребовал:

— Садись!

Широков опустился на стул и положил руки, стянутые наручниками, на колени.

Следователь Зинаида Кац не спешила начинать допрос — внимательно рассматривала доставленного. На вид ему было не более двадцати двух лет. В нем не было ничего зловещего или отталкивающего. Обыкновенный молодой человек с правильными чертами лица: широкий выпуклый лоб, прямой тонкий нос, круглый подбородок. Его можно было даже назвать симпатичным,