Все учесть невозможно - Марина Серова

Телефонная трель прорезала тишину.

— Алло, — подняла я трубку, безмятежно улыбаясь. Мысли о дискете отступили на двадцатый план. Конечно, нечестно по отношению к Халивину, но я подумаю об этом немного погодя.

— Привет, — услышала я голос своей знакомой, Светки. — Где ты была?

— На Канарах, — соврала я.

— Счастливая, — уныло поверила мне Светка. — Я тут мерзну, как рыба в Северном Ледовитом океане, а ты нежишься под солнцем…

— Как кому везет, — сказала я. — Становись детективом — узнаешь, что такое жизнь с ее радостями.

— Нет, у меня это не получится. Я хотела тебя спросить, не сможешь ли ты послезавтра отвезти нас с Игорем на дачу?

— Если честно, не знаю. Перезвони завтра…

Я действительно не знала, смогу ли я ей помочь. Но Светка обиделась и снова вздохнула:

— Попробуй, ладно?

— Ладно.

Она повесила трубку. Я опять уселась в кресле — о, мое любимое кресло! Отпив глоточек кофе, зажмурилась от удовольствия. Даже сумрак за окном радовал меня, наполняя квартиру особым уютом.

И вновь раздался телефонный звонок.

— Все с ума посходили, — проворчала я, хватая трубку и произнося довольно неприветливо:

— Алло.

— Танька? Что у тебя там происходит?

Голос Мельникова взрывал тишину своей чрезмерной взволнованностью.

— Ничего, что могло бы тебя довести до исступления.

— А где ты была?

— На Канарах, — опять наврала я.

— А зачем тогда ты подослала ко мне ребенка?

— Какого?

— Девчонку. Она сказала, что тебя украли тетка, похожая на палку, и дядька, похожий на сморщенный гриб. Это что, шутки такие? Она мне даже описала их машину…

О боже! Умная кроха все запомнила и поспешила мне на помощь. Но, бог мой, как же все это сейчас некстати!

— Ей так показалось. Ничего страшного, Андрей. Это были мои клиенты.

— Так тебе нужна моя помощь?

— Пока нет, — машинально проронила я. — Если что случится, я тебе позвоню.

— Смотри, Танька, а то опять вляпаешься в грязную лужу.

«Да уже вляпалась, милый», — подумала я. Но сейчас мне надо попробовать выбраться самой. Потому как я уже доказала, что вполне в состоянии решать свои проблемы самостоятельно.

Я повесила трубку и попыталась снова сосредоточиться на мелких, но таких приятных радостях бытия.

— О, черт! — выругалась я, услышав очередной звонок. На этот раз звонок был в дверь. Наверняка соседи пришли поинтересоваться, где я пропадала.

Я распахнула дверь и выпалила:

— На Канарах я была, отдыхала и нежилась под солнцем…

— Ну и ладно, — услышала я в ответ знакомый голос и, подняв глаза, встретила насмешливый взгляд Стаса. — Я ничего не имею против Канар. Нежились вы там под солнцем и отдыхали…

Я рассмеялась. Честно говоря, я была рада его видеть. Хотя этот визит можно было отнести к числу самых неожиданных.

— Чему обязана?…

— Папенька прислал. Решил, что моя помощь будет тебе нелишней.

— Он что, начал очеловечиваться? — не поверила я своим ушам.

— Твоя заслуга…

Стас прошел в комнату.

— Я рада тебя видеть, — озвучила я свои мысли, смирившись с тем, что мы незаметно перешли на «ты».

— Собственно, на иное отношение я и не рассчитывал, — нагло сообщил мне Стас.

Ну и ладно. Сегодня я добрая и отвечать язвительно не стану.

* * *

— Так что ты можешь сказать по поводу своего брата?

Он задумался. Сидел, внимательно разглядывая кофейную гущу на донышке чашки, и молчал.

— Я жду. Ты не забыл, что я присутствую в этом пространстве?

— Нет, конечно. Просто на твой вопрос довольно сложно ответить. Что я думаю по поводу Федьки? Он самый загадочный экземпляр, который я встречал на своем пути.

— То есть?

— Создается впечатление, что он все время играет в какую-то игру. И условия этой игры понятны только ему одному. Сказать, что он маленький конформист? Нет. Я бы не рискнул. Я бы скорее обозначил его Штирлицем среди конформистов. Он просто носит этот свой мундирчик, как маскарадный костюм. А что прячется за ним? Не знаю. Я пытался понять его. В детстве он уже предпочитал откровенности загадочное молчание. Там, где остальные дети кричат, Федька держал язык за зубами. Как будто готовился к великой миссии…

— К какой? — спросила я.

— Если бы я это знал, — передернул он плечами.

— А какие у него отношения с родителями? — поинтересовалась я.

— Федька нежно привязан к матери, — подумав, сказал Стас, — но также любит и отца. Правда, здесь все наполнено определенной толикой трагизма. Он его любит, но не понимает. Так же, как и любит и не понимает его отец. Тебя, как я понял, интересует, мог ли он взять дискету?

— Да, — кивнула я.

— Мог. Но только если хотел спасти кого-то.

— Предположим, что именно этого он и добивался.

— Нам надо выяснить, что же там было записано. Я прав?

— Знаешь, если бы на меня снизошло озарение и я поняла бы, из-за чего разгорелся сыр-бор, мне вообще было бы проще, — призналась я.

— Отец по этому поводу молчит?

— Конечно, — передернула я плечами.

— Значит, там компромат, — уверенно произнес Стас.

— Почему? — удивилась я.

— В противном случае он бы так не переживал. Теперь об отце. Он неплохой мужик, но с перекосом. Кстати, он ведь сам занимается бизнесом, реально понимая, что надо все-таки и семью кормить.

Догадка пронзила меня молнией.

— Бизнесом? — переспросила я.

— Да.

— Каким?

— А вот этого я не знаю.

Так. Если на этой дискете было нечто, связанное именно с халивинским бизнесом, тогда все становится понятным.

Хотя… Пока еще рано говорить о разгадке. Предположим, что он там зафиксировал сведения о нелегальных доходах, но кому тогда так понадобилась эта дискета? Федору? Зачем?

— Ирина… — сказала я в пространство.

— О, это та еще штучка. Сейчас я начну тебя удивлять. Приготовься. Так сказать, привяжите ремни безопасности, чтобы не разбить голову при падении.

Он задумался, потом расхохотался.

— Что смешного в Ирине? — рискнула поинтересоваться я.

— Сейчас. Поведаю. Только постарайся не удивляться слишком сильно.