Проклятия по контракту - Александр Каневский

— Так это же плохо: все обратят внимание!

— Наоборот: когда много народу, им будет не до нас.

— А если Мерлин заметил, что окно не задвинуто до конца?

— Он после меня туда не заходил. Мы вышли вместе, он при мне сел в машину и поехал к себе за город развлекаться с девицами, вернётся только послезавтра, в понедельник.

— Как ты протиснешь свои восемьдесят килограмм в такое узкий проём?

— Во-первых, не восемьдесят, а семьдесят шесть, во-вторых, я стройный и гибкий, как джигит, а в-третьих, я допрашивал столько воров-домушников, что не перенять их опыт было бы просто стыдно!

Тина понимала, что он уже всё решил, и его не отговорить, но попыток не оставляла.

— Ты говорил, что этот журнал в ящике письменного стола, и он, конечно, заперт. Как ты его откроешь?

Он снисходительно улыбнулся.

— Обижаешь, гражданин начальник!

— А если сработает сигнализация?

— Будь у него сигнализация, он бы не ставил решётки на окна… Словом, сегодня ночью постоишь на шухере.

— И не подумаю! И полковника предупрежу, чтобы тебя остановил! И нашим ребятам скажу, и…

Он прервал её, не дав договорить.

— Ты помнишь, чем заканчивалось такое поведение?

И запел хриплым, «тюремным» голосом:

«Ты зашухарила всю нашу малину,

И за это пулю получай!..» Пиф! Паф!..

Он очень смешно изобразил блатного, и она невольно улыбнулась.

— Господи! Я вышла замуж за уголовника!

— Да! И теперь я стану называть тебя «Сонька-Золотая ручка».

— Ты будешь ждать ночи? Когда все погасят свет?

— Зачем?.. Наоборот! Надо делать не тайком, а открыто, не прячась, тогда никто и не заподозрит. Но для этого нужно подготовиться — поэтому мы едем за реквизитом!

Через час они приехали на Фрунзенскую набережную. Борис высадил Тину и приказал: «Ко мне не приближайся, стой здесь — рассматривай витрины». Затем проехал ещё метров пятьдесят, свернул за угол и там поставил машину. В салоне переоделся: натянул на себя старую куртку с капюшоном, которую уже лет пять использовал только для подкрашивания своего старого «Форда» и лежания под кузовом — поэтому она была уже явно не первой свежести и, даже не второй: вся загажена белой краской и машинным маслом. В этой хламиде, с надвинутым на глаза капюшоном, Бориса можно было принять за бомжа, решившего подработать. Затем он вытянул из багажника алюминиевую стремянку, взятую из дому, перемазанный краской бидон с торчащей из него кистью, и стоп-сигнал, к которому предварительно, ещё дома, прицепил табличку: «Ремонт».

Всё это он притащил к нужному окну, установил под ним стремянку, поставил рядом с ней стоп-сигнал с предупреждением «Ремонт», и, вместе с бидоном, поднялся по ступенькам. Затем, как бы для пробы, несколько раз мазнул сухой кистью по оконному проёму, легко открыл окно, заглянул вовнутрь, отодвинул стоящие на подоконнике предметы, поставил туда бидон и вслед за ним нырнул в квартиру.

Как потом утверждала Тина, именно тогда у неё и появились первые седые волосы. Онемевшая от ужаса, она издалека наблюдала за всем этим, до боли сжимала кулаки и вдруг поймала себя на том, что шёпотом повторяет неожиданно всплывшие в памяти две строчки из бабушкиной молитвы: «иже еси на небеси» и «прости, Господи, и помилуй». Она была уверена, что первый же прохожий немедленно вызовет полицию. Но народ спокойно шёл мимо, аккуратно обходя стремянку с предупреждающим сообщением о ремонте. Тине казалось, что прошла вечность, но пролетело всего минут десять, и из окошка, ногами вперёд, вылез работяга в капюшоне, вытащил за собой бидон с торчащей из него кистью, расставил в прежнем порядке всё то, что стояло на подоконнике, рывком задвинул оконную раму, слез со стремянки, сложил её, поднял на плечо и, не спеша, зашагал к машине. Проходя мимо Тины, тихо скомандовал: «Иди вперёд, не останавливайся — я тебя подберу». Операция «домушник» завершилась.

К двенадцати они уже были дома. С нетерпением хищника, настигающего добычу, Борис быстро подключил фотоаппарат к компьютеру, и они оба напряжённо стали рассматривать сфотографированные страницы.

— Начнём с последней! — На экране появилась наполовину заполненная страница. — Всего три посетителя… Почему так мало?

— Пятница, укороченный день, перед выходными, — предположила Тина.

— Умница! Вполне может быть, — согласился Борис. — Наш колдун на работе не надрывается… Читаем первое проклятье: «Чтоб его мотоцикл никогда не завёлся!.. Чтоб он под ним развалился!.. Чтоб он до двух ночи под окнами не гонял!..» Очевидно, это от доброй и любящей соседки. Правда, если это тот мотоцикл, который и под нашими окнами воет — я тоже под этим проклятием подпишусь… Читаем следующее: «Чтоб он не мог даже рюмку взять в рот!.. Чтоб его от каждой рюмки рвало!..» Как ты догадываешься, это от преданной жены…

— Представляю, как он её достал!.. Хорошо бы так всех наших алкашей проклясть!

— Ты что? Половина страны начнёт блевать!.. Поехали дальше… — Читает. — «Чтоб его конюшня сгорела вместе с его лошадьми!..» Стоп, это уже посерьёзней… Кто же такой доброжелатель?.. Виктор Уфимцев. Так. А кому это адресовано?.. Константину Мансурову… Ясно. До сих пор враждуют.

— Ты их знаешь? — удивлённо спросила Тина.

— Приходилось встречаться — у них были разборки. Враждуют из-за лошадей. Оба богатенькие, имеют классных жеребцов, которые им приносят призы на скачках, а это — большие деньги. Каждый старается напакостить конкуренту: и жокеев подкупали, и лошадей пытались калечить… А теперь, видишь, до чего дошло!..

— Надо предупредить… этого… Мантурова!

— Мансурова, — поправил Борис. — Завтра позвоним ему, но инкогнито: «звонок доброжелателя», иначе выплывет правда о нашем ночном набеге…

Тина стала «перелистывать» фотографии назад.

— Боря! Смотри! Тут есть и проклятие на Бурляева!

— Я в этом был почти уверен, — спокойно отреагировал Пахомов.

— И заметь, как быстро всё сбывается: Бурляев был проклят во вторник, а уже в ночь со среды на четверг его подстрелили. Так?

— Так.

Борис заинтересовался и внимательно слушал.

— А с Кононовым всё произошло ещё быстрей, — продолжала Тина, не отрываясь от экрана. — Утром в четверг она его прокляла, и в этот же четверг, ночью, он попал под машину… — Боря! Надо срочно предупредить хозяина конюшни — пожар может вспыхнуть и сегодня ночью….

— Ты права!.. Предупредить необходимо. Но мы предупредим не Мансурова, а пожарников. — Борис снял телефонную трубку, набрал «01» и сообщил. — Есть подозрение о возможном пожаре в конюшне Мансурова, на Волоколамском шоссе, приблизительно, восьмой километр от окружной, и…

— Гражданин, — перебил его дежурный, — мы выезжаем на возгорание, а не на подозрение. — И отключился.