Проклятия по контракту - Александр Каневский

Борис вскипел, как оскорблённый электрочайник, снова набрал тот же номер, представился, потребовал соединить его с «самым главным дежурным», назвал приблизительную стоимость лошадей в этой конюшне, предупредил, что если они сгорят, то счёт будет выставлен пожарной службе, а может, и лично этому «самому главному дежурному», который ничего не предпринял, хотя и был предупреждён. Очевидно, этот довод прозвучал убедительно — собеседник согласился послать одну машину, чтобы подежурила там до утра, но предупредил, что если это ложный вызов, вся ответственность ляжет на майора, фамилию которого он записал.

— Дожал бюрократа! — Борис самодовольно щёлкнул пальцами и снова подсел к компьютеру.

Тина, будучи инициатором, вдруг заволновалась.

— Боря, а если, и вправду, проклятие не сработает? — Он ответил совершенно серьёзно, не отрываясь от экрана:

— Тогда нам самим придётся эту конюшню поджечь… — И вдруг закричал. — Какая же он мразь!

— Ты опять о дежурном?

— Да нет! О Радове!.. Помнишь, я тебе рассказывал… Экспедитор у Бурляева, друг, одноклассник!.. Бурляев его подобрал, помог, к себе на работу взял!.. А он… Ты только послушай!.. — Читает. — «…Чтоб ему дали по башке, чтоб он соображать притормозил!..» Это он о Бурляеве. Был у Мерлина и проклял друга! Вот подколодный подлец, а!? Я бы к нему завтра же приехал, чтоб в рожу плюнуть, но нельзя — он сразу к Мерлину с претензиями побежит… А формулировочка какая: «чтобы соображать притормозил»!.. Раздражало его, что рядом умный и удачливый, зависть грызла!.. Самое обидное, что за это посадить нельзя… Ладно, за мной не заржавеет!.. Я этого гада в тёмном углу подстерегу!.. Тинуля! Мы ещё стольких подонков из этого журнала вытащим!.. Столько рож для плевков здесь запрятаны!..

Не в силах оторвать его от компьютера, она легла и заснула. А он ещё долго сидел у экрана и в свою записную книжку выписывал фамилию за фамилией.

В семь утра прозвучал звонок от Лукопереца.

— Немедленно ко мне!

Ведя машину, Борис ворчал.

— Даже кофе не дал хлебнуть!.. У самого старческая бессонница, так и других баламутит… — Вдруг сам себя прервал и встревожено произнёс. — А вдруг он узнал о моём ночном визите к Мерлину?..

— Я говорила!.. Я предупреждала!.. — взволновалась Тина.

— Но кто мог сообщить?.. И как узнали?.. Я же был замаскирован под опустившегося беспризорника…

— Могли проследить до машины и записать её номер.

Всю дорогу они строили предположения и готовились к оправданиям. Но причина вызова оказалась иной:

— Звонили из пожарного управления.

Лукоперец спрятал в стол фотографию внучек-близняшек, поэтому Борис и Тина поняли, что предстоит большой разнос. И не ошиблись.

— Пожарная машина по вашему требованию простояла всю ночь на Волоколамском шоссе охраняя какую-то конюшню… Ложный вызов плюс семичасовой простой укомплектованной машины — за это полагается огромный штраф, который они требуют с нашего управления, счёт придёт с минуты на минуту по электронной почте… — Он старался говорить спокойно, но это стоило ему больших усилий. Сделав секундную паузу, он набрал полные лёгкие воздуха и заорал.

— Зачем вы их послали на конюшню?!

Перепуганная Тина, которая никогда не видела полковника в таком состоянии, невольно зажмурилась и втянула голову в плечи. И вдруг услышала:

— «На конюшню служить его послала!..»

Это продекламировал Борис. Тина с удивлением раскрыла глаза. Полковник раскрыл их ещё шире.

— Что вы несёте, майор?

— Пушкина вспомнил, «Сказка о рыбаке и рыбке». Помните, там старуха старика посылает на конюшню?..

— Причём здесь старуха?

— Ситуация похожая, правда?

Борис явно тянул время, чтобы придумать веское оправдание. Но полковник не давал передышки. Он снова взял себя в руки, но его голос звучал беспощадно:

— Вы правы: ситуация похожая, но с поправками. Сейчас придёт сказочный счёт от пожарников. Как вы думаете, кто его будет оплачивать?.. Пушкин? Нет. Золотая Рыбка? Тоже нет: её давно поймали и зажарили… Этот счёт будет оплачивать майор Пахомов. Да, да!.. Бухгалтерия начнёт вычитать деньги из вашей зарплаты, месяц, полгода, год!.. Вам ясно?

— Яснее быть не может. Всё, как в сказке: вы решили довести меня до старого корыта.

Полковник устало махнул рукой.

— Вас не переделать!.. Но хотя бы объясните, за что вы так поступили с пожарниками?

— У меня возникло подозрение, что там будет поджог.

— Основания для подозрения?

— Прямых нет. Но мне показалось, что это связано с покушениями на Бурляева и Кононова.

— Вы узнали что-то новое?

— Пока нет, но…

Лукоперец устало махнул рукой.

— Новостей нет… Оснований нет… Ничего нет… Есть только штраф от пожарных. — Вошла секретарша, протянула ему какое-то письмо. — А вот и он! — И полковник стал громко и торжественно зачитывать, как приговор, — «Управление государственного пожарного надзора… МЧС России… Сего числа, нынешнего месяца»… — Вдруг прервал «приговор» и дальше продолжал читать молча. Дочитав, отложил письмо, постучал пальцами по столу, помолчал. Затем открыл ящик, вынул фотографию близняшек, поставил перед собой и снова стал постукивать пальцами.

Борис и Тина, с нарастающей тревогой, наблюдали за всеми его действиями. Наконец, Борис решился и спросил:

— Много требуют?

— Одну, — ответил полковник.

От этого странного ответа Борис даже немного растерялся. Стал уточнять.

— Одну тысячу рублей?… — Ответа не было. — Долларов?.. Евро?.. Что значит: одну?.. Чего одну?..

И вдруг Лукоперец произнёс:

— Одну благодарность. — Видя совершенно обалдевшие лица Бориса и Тины, добавил. — Да, да!.. С вами не соскучишься!

— С вами тоже, товарищ полковник! — не выдержал Борис. — Вы не могли бы и нам прочитать это письмо?

— Я — своими словами. Значит, так: они пишут, что сегодня, в семь сорок пять утра, в указанной вами конюшне, действительно, возникло возгорание, которое удалось быстро погасить, поскольку там уже находилась пожарная машина. Пожара избежали, и лошадей спасли. За что просят нас объявить майору Пахомову благодарность, а от них вам будет денежная премия… Вот так. — Полковник закончил пересказ письма и завершил его своим новым, только что придуманным афоризмом: — Кто умеет, тот имеет!

Борис, наконец, пришёл в себя и изрёк:

— Я не удивлюсь, если премия тоже будет вычтена из моей зарплаты.