Карамелька для вампира - Кирилл Кащеев

– Прямо ужастик, – закончила рассказ Мурка. – Какие-то неизвестные «они», которые сперва детей подзывают, потом держат в холодном месте, а там темно и мокро. А сейчас «они» все видят, все знают и могут деток с собой забрать!

– Фредди Крюгер там не пробегал? – усмехнулся Сева.

– Правда, ребята, нельзя ли придерживаться фактов? – заметила Кисонька.

– Фактами нас директриса загрузила по уши, – фыркнул Вадька. – О компьютерном зале рассказывала, о преподавателях-американцах и что школа в бывшем генеральском поместье расположена. В старину там генерал какой-то жил, потом был горком комсомола, а четыре года назад школа выкупила здание с аукциона.

– Да, толку с этих фактов немного, – согласился Сева.

– С идеями тоже туго, – тяжело вздохнул Вадька. – Надо будет завтра посидеть, подумать. Давайте соберемся в офисе и устроим мозговой штурм.

– Завтра сойдет, лишь бы не сегодня, а то я хочу свой старый бизнес проведать, – ответил Сева. – Я ларек младшим братьям сдал, съезжу, гляну, как они справляются.

– Я тоже побегу, – сказала Кисонька. – Обещала маме в магазин зайти, купить тесьму для нового костюма. И еще уроки… Мурка, ты физику сделала?

Мурка кивнула.

– Тогда, если ты, конечно, не возражаешь, я у тебя спишу. – И довольная Кисонька умчалась.

Вадька обернулся к Мурке:

– Слушай, если у тебя на завтра уже все сделано, может, в кафе посидим?

Мурка покачала головой:

– Нет, извини, я сегодня не могу.

– А что у тебя? – небрежно спросил Вадька, укладывая сумку. Блокнот упорно не влезал, и Вадька старательно пытался запихнуть его поудобнее.

Мурка нерешительно замялась.

– Да так, мелочи всякие, – пряча глаза, пробормотала она.

Вадька прекратил борьбу с непокорным блокнотом и подозрительно уставился на девчонку.

– Ты секреты не разводи! Мы сейчас над делом работаем и должны знать, кто где находится, а то мало ли что!

– Хорошо, – вызывающе глянула на него Мурка. – Я иду с Ромкой в театр!

– Кисонька с вами? – уточнил Вадька.

– При чем тут Кисонька? – Похоже, Мурка обиделась. – Я что, по-твоему, без Кисоньки и шагу ступить не могу? Ромка меня пригласил!

Вадька оставил сумку в покое.

– На фиг тебе сдался этот тупой чудик Ромуальд Бобикович! Если хотелось в театр, сказала бы мне, и сходили бы!

– Он не виноват, что у него мать психическая и такое имя ему дала! И ему не надо ничего говорить, он сам приглашает, не то что ты! И вообще, я не обязана перед тобой отчитываться! – Разозлившаяся Мурка двинулась к двери. На пороге она обернулась: – Чтоб ты знал, Ромка вовсе не тупой, он клевый и столько всего про стили карате знает! Он необыкновенный, ясно?!

– Мурка, ну ты что, давай я сейчас быстренько за билетами сбегаю, и пойдем! – вслед ей крикнул Вадька, но рыжая не слышала: она уже была на улице. Подбежавший к окну Вадька успел увидеть, как на углу ее встретил Ромка, и дружески болтающая парочка скрылась из виду.

Растерянный Вадька вышел, запер за собой дверь и потерянно побрел вдоль улицы. Такого он от Мурки не ожидал! Она же сама недавно на Ромкин счет подхихикивала, а теперь вдруг – «необыкновенный»! Ну ни фига себе! Необыкновенный Ромочка: и росту в нем, как в Эйфелевой башне – высоты; и мышцы, как у Шварценеггера; и ногами он дерется, как этот… Жан-Клод В-Морду-Дам! И мамаша у него вчера из психушки смоталась, и зовут его Ромуальд, и отчество – Бобикович! Нашла на кого запасть! Нет, правда, что Мурка в нем такого увидела? Ведь он же тупой, как пробка, нет, хуже – как сибирский валенок! И все у него не как у людей, вон, даже похитили его… не как остальных!

Вдруг Вадька резко остановился и схватился за голову. Не так, как остальных! Конечно, как же он раньше об этом не подумал?

Резко развернувшись, Вадька помчался обратно в офис…

На следующий день, направляясь после школы в агентство, Сева встретил в троллейбусе взволнованную Катьку.

– Не знаешь, где Вадька? – спросила она. – Он дома не ночевал и в школе его не было. Хорошо хоть мама ночью в больнице дежурила, не засекла.

– Куда он мог деться? – встревожился Сева.

Сестры, которых Сева и Катька встретили на остановке, разделяли его беспокойство.